— А мы их применять более эффективно. На войне как в шахматах. Каждый ход может быть частью очередного гамбита.
— Или началом проигрыша в партии, — парировал Максим Евгеньевич.
Масуд взял паузу и продолжил.
— Если вы приехали уговаривать меня сдаться Кармалю, то вы потратили зря время, — спокойно сказал Ахмад Шах. — У меня каждый день есть подобные предложениями от посланцев из Кабула. Они то предлагают мне высокие должности, то грозятся уничтожить и расчленить. Но как видите, я до сих пор здесь и неплохо себя чувствую.
"
"— Вы были ранены. Это ли не знак того, что в следующий раз вам может не повезти.
— Мы родились в этом ущелье и никуда отсюда не уйдём. Я буду воевать до тех пор, пока не будут достигнуты поставленные мной цели, — произнёс Масуд.
Теперь Максим Евгеньевич взял паузу. Я же заметил, что подручный, который первым приветствовал нас, как-то странно на меня смотрит. Он шептался с кем-то из толпы и кивал в мою сторону. Может, у меня лицо грязное?
Максим Евгеньевич сделал шаг и оказался вплотную с Масудом.
— Мы не уйдём. Наша армия второй «Джелалабад» выдержит. А ваша?
Говорил Максим Евгеньевич не на дари, и не на арабском. Виталик шепнул, что его шеф перешёл на таджикский. Это был родной для Масуда язык.
— На всё воля Аллаха, — ответил Ахмад Шах и махнул рукой своим подчинённым.
Через толпу вели человека. Издалека было видно, что он измождён и очень напуган. Руки дрожат, а голова слегка дёргается из стороны в сторону. Он что-то говорил, но его подталкивали в спину.
Когда он вышел на свет, в личности этого гражданина у меня сомнений не осталось.
Одетый в рваные лохмотья, обутый в галоши, которые советская армия раздавала населению Афганистана, шепчущий что-то между «спасите» и «заберите меня», перед нами появился Кузьма Иванович Баев.
У меня перед глазами пробежала вся сцена с обожжённым телом в госпитале. Только сейчас понял, что кроме слов санитаров, подтверждения личности Баева не было.
Теперь ясно, почему так сильно ратовал за проведение операции его тесть.
Была надежда, что Кузьма Иванович жив. Либо, что его имя сможет очистить Ваня.
— Не думайте, что мы пытали этого человека. Он уже был такой, когда его ко мне привели. Надо сказать, этот офицер оказался не таким смелым, как другой, — сказал Масуд.
К Баеву подошли двое сопровождающих и взяли под руки.
— Ку… курить. Дайте закурить. Там у них н… не было, — шептал Баев.
— Вы не говорили, что у вас двое наших людей, — сказал Максим Евгеньевич.
