Я медленно повернулся и спокойно ответил, что я думаю.
— Лет 20 надо потерпеть. Потом на пенсию уйду. Там попроще.
После этой фразы Кристина превратилась в сгусток нервов, гнева и… красоты. Она злобно смотрела на меня, пыхтя, как вскипевший чайник. Я не мог удержаться, чтобы не подойти к ней в этот момент.
Сделав два шага к ней, я медленно нагнулся к её уху и прошептал, аккуратно погладив по ягодице:
— Ну так что, картошечку пожаришь?
После такого нокаута, Кристина сдалась и начала готовить. Но меньше причитать от этого не стала.
— Никаких развлечений! Мы на твоей пенсии что будем вспоминать — картошку и салаты? — ворчала она, нарезая огурец.
— В лесу недавно отдыхали. Прогулок вдоль реки и походов в кино разве мало? — уточнил я, отпив минеральной воды.
— Мало. Я от своих друзей отрываюсь. Где в Торске «Берёзка»? А почему мы с тобой не ездим отдыхать в Болгарию?
— Потому, что мы с тобой отдыхаем на Чёрном и Азовском море.
— Хорошо, что не на Баренцовом. Давай я папе позвоню. Всё решим и никуда не поедешь.
Ни в какую командировку.
— Это приказ. Бегать от войны и прятаться за высокие знакомства твоего отца я не буду.
— А я сказала, будешь.Ты же любишь меня? Ты мне нужен живой. Хватит уже рисковать. Зачем летать, если можно найти для тебя отличную должность в Москве. Папа всё устроит. И очень быстро.
Кристина отложила нож в сторону, вытерла руки и подошла ко мне.
Она начала меня поглаживать по щеке. А у меня почему-то это всё вызывает только отвращение. Даже аромат духов с нотками цитрусов перестал быть приятным.
"
"— Я — лётчик, люблю летать и не собираюсь менять кабину вертолёта на кабинет с кондиционером в штабе. И больше к этому вопросу мы с тобой возвращаться не будем. Точка.
Кристина насупилась и повернулась к плите. Закончив жарить картошку, она молча поставила сковородку передо мной и придвинула тарелку салата.
— Приятного аппетита, — тихо сказала она и ушла в комнату, смотреть телевизор.
Через два дня я уже готовился к вылету на аэродроме Торска, чтобы перегнать вертолёты на аэродром Чкаловская.
Там нас должны были загрузить в транспортный самолёт и отправить в Афганистан.
Тот самый Ми-24, который ещё пару дней назад стоял на домкратах, сейчас рядом со мной и готов к перегонке в Подмосковье. Причиной отказа был определён тот самый клапан, о котором и говорил Евич. Его заменили и вертолёт уже был в строю. Погода шепчет, в воздухе ещё стоит запах влажной травы, а наш аэродром ещё только просыпается.
