— Какие отстрелы⁈ Чего творишь?
А, нет! Это орал Щетов. Ну ему вообще идея с прикрытием была не по душе.
Ручку управления отклонил от себя, а рычаг шаг-газ слегка поднял вверх, чтобы совсем не «клюнуть носом». Начинаю разгонять вертолёт. Скорость подошла к отметке в 180 км/ч. Снижаюсь ближе к земле, чтобы было меньше влияния ветра в момент отстрела ловушек.
— Отстрел будет с правого борта, — подкорректировал я свою предыдущую команду Петрухе.
— Понял. Готов.
Совсем близко дувалы кишлака Багат. Держусь в стороне, чтобы не попасть в зону возможного обстрела из ДШК.
Под собой вижу духов в различных одеяниях. При виде стремительно летящего на предельной высоте Ми-24 многие просто залегли и закрыли голову руками.
— 902й, слишком близко! — прозвучал в эфире голос Евича, но уже поздно куда-то отворачивать.
— Внимание! Отстрел! — скомандовал я.
Тут же в зеркале заднего вида возникли яркие вспышки. Отворачиваю влево и проношусь точно над водной гладью реки. Заросшие камышом берега, моментально вспыхнули.
От такой температуры горения и жары этого и следовало ожидать.
— Вот это номер! Побежали, басурмане! — выкрикнул в эфир командир наших бойцов.
Куда именно побежали душманы разглядеть сложно. Мы отошли чуть дальше, так что я увидел только несколько человек в воде.
— 901й, Консулу. Две пары «шмелей» и пара «пчёлок» на подходе. Вам можно заканчивать, — вызывал руководитель полётами Евича.
— Принял, — запросил Андрей Вячеславович, выходящий из атаки.
Пока я летел к камышам, он меня прикрывал огнём из пушки.
— 901й, спасибо. Продержимся! — ответил командир мотострелков.
Отойдя от кишлаков, вновь собрались в пару и заняли курс на Лашкаргах. Как раз нам навстречу летело звено Ми-24, прикрывающие пару Ми-8.
— 901й, справа на месте, — доложил я и в полном молчании продолжили полёт на базу.
Выполнив посадку на раскалённую площадку аэродрома, мы спокойно зарулили на стоянку и начали выключаться.
— Как самочувствие? — спросил я у Петрухи, как только поставил вертолёт на тормоз.
— Не спрашивайте, — устало произнёс он.
Винты после выключения двигателей остановились, и я начал выбираться из кабины. Осмотрев вертолёт, обнаружил пару попаданий в фюзеляж. Ничего критичного. Зато теперь этот Ми-24 официально боевой вертолёт, а не просто опытный образец.
Пока Петя приходил в себя, я рассказывал инженерам о работе машины в этом вылете.
— Один раз автомат отстрела ловушек не сработал. Больше нареканий не было.
