— Пакистанцы из-за отказа чего-то там потеряли самолёт. Лётчик катапультировался. Наши виноваты.
— Логика железная, — ответил я.
Через пару минут мы шли по коридору в кабинет к командиру бригады. Там уже собрались все важные гости. Время нашего вызова ещё не наступило. Но из кабинета уже были слышны громкие разговоры и удары по столу.
— Эмоционально, — заметил я.
— Ещё бы! Ты вчера не видел командующего 40й армией. Ему похоже только Брежнев не звонил. Генерал был алый от злости. Пару раз врачей вызывали, чтоб накапать успокоительного.
В такой ситуации злорадствовать не стоит. Столь нервная ситуация может и навредить здоровью командующего.
Дверь в кабинет открылась, и оттуда показалась статная фигура человека в лётном комбинезоне.
— Протокольщики! — выругался он, захлопнув дверь. — Ефим Петрович, категорически приветствую вас!
Вышедший из кабинета был плечистым, мускулистым, с огромными ладонями, но невероятно добрыми глазами.
— Алексеевич, тебя уже отпустили? — спросил Енотаев.
— Да что они мне сделают, ребя! Дальше фронта не пошлют. А это твой казак?
Протянул мне руку Алексеевич, и я пожал её. Крепкий он мужик! Енотаев кивнул в знак утвердительного ответа.
— Полковник Томин Валерий Алексеевич. Как звать, парень?
— Лейтенант Клюковкин.
— Фамилия-то какая! Ну, будь здоров, ребя! — похлопал меня по плечу Томин и пошёл к выходу.
Из кабинета вышел командир джелалабадского полка и сказал нам заходить.
Войдя в помещение, я увидел несколько сидящих с суровым видом людей.
На их бы месте я тоже так выглядел. Тут не только ситуация сложная для разбирательства, но и атмосфера в кабинете не расслабляющая.
В углу жужжит холодильник, а кондиционер «чихает», гремит и совсем не даёт охлаждения. Командующий, который был в звании генерал-полковника, и вовсе сидел, будто бы ему воздуха не хватает. Настолько он был красный! На фоне остальных он выглядел хуже и более болезненно.
За столом для совещаний сидели заместитель командующего генерал-лейтенант Целевой и ещё несколько знакомых мне офицеров.
Среди них был и командир 14й отдельной бригады специального назначения подполковник Тростин и зам. командующего ВВС армии.
С ним я уже встречался при разбирательстве в Баграме. Тогда он мне не показался злым, но сейчас выглядел сурово.
— Присаживайтесь, товарищи, — объявил командующий и показал на стулья вдоль стены.
Я остался стоять перед столом, поскольку вряд ли бы мне предложили сесть на разбирательстве.
