Вот так добрый! Похоже, пытается нас выставить виноватыми, а сам, типо, ни при чём.
— Я знаю лишь одно последствие, товарищ командующий. Вертолётами Ми-8 с высоты 799 были эвакуированы 40 человек. Из них 25 живы или ранены. 15 погибли в противостоянии с противником. Не атакуй мы наступающие силы, и соотношение выживших к погибшим было бы больше.
— А точнее, спасать там уже было бы некого… — произнёс Тростин.
— Поговори мне тут, Борис Матвеевич. До тебя мы ещё дойдём! — прервал его командующий армией.
Комбриг спецназа посмотрел в мою сторону и подмигнул.
Дальше началось перечисление наших «успехов». Когда командующий армией начал зачитывать официальный протест Пакистана, я и не мог предположить, что они понесли такие потери.
— Итого, из-за действий советских войск, потери составили 7 танков безвозвратно и 3 выведенных из строя. А также, почти 30 машин высокой проходимости и до 60 человек личного состава. А также, сбит… сбит вертолёт «Кобра», предположительно выпущенной ракетой с вертолёта Ми-24… Это как⁈ — воскликнул командующий, бросивший лист генерал-лейтенанту Целевому.
Тот только пожал плечами и передал его представителю ВВС. Тот внимательно перечитал и передал следующему.
— Полковник, вы куда передаёте документ? Это вам для размышления, — сказал командующий 40й армией.
— Тут нечего размышлять, товарищ командующий. Это бред. Такого не может быть.
— Вы внимательно прочтите обстоятельства потери вертолёта «Кобра», — указал пальцем на абзац генерал-лейтенант Целевой.
Рэм Иванович посмотрел на меня и тоже подмигнул.
Не так уж всё пока плохо продвигается.
Заместитель командующего ВВС начал читать вслух.
— «При выполнении планового полёта вблизи границы, вертолёт „Кобра“ с бортовым номером 37 и экипажем»… не я не могу эти имена прочитать, — прервался представитель ВВС. — Итак, вертолёт был атакован вертолётом Ми-24 «Хайнд» с дальности 2–3 километра. Для поражения Ми-24 использовал ракеты… откуда у тебя ракеты «воздух-воздух»?
— У меня таких не было, — ответил я.
— Тогда это бред.
На нас пытаются повесить потери в результате ошибок пилотирования, — быстро сказал зам. командующего ВВС армии.
— Это официальный протест. Значит, так и было…
— Подтверждаю, — сдержанно ответил я.
Командующий 40 армией прервался на телефонный звонок. Пока он разговаривал, а точнее просто кивал, я посмотрел на Енотаева и командира 727го полка. Они как-то уж слишком были спокойны. Я же пока не был полностью уверен, что меня пронесло.
— И что? Вот и занимайтесь этим.
