— Баграт, вот именно оттуда, куда мы обычно пишем, это самое распоряжение про награды и пришло. Есть мысли ещё куда пожаловаться? — спросил Ефим Петрович.
— В газету «Правда», — предложил Кеша.
— Там ни одной строчки про боевые действия в Афганистане не написали. Везде побеждают местные правительственные войска. А мы только старушек переводим через дорогу, гуманитарную помощь развозим, дома строим… — начал говорить Ваня Васюлевич, но его прервал Енотаев.
— Отставить подобные рассуждения, — громко сказал комэска.
— Виноват, товарищ командир.
Кто-то уже начал терять веру в идеалы интернационального долга.
— А ты что скажешь, командир звена? — обратился ко мне Енотаев.
— Смотря про что, Ефим Петрович.
— У нас сейчас «круглый стол». Каждый высказывается, — добавил Кислицын.
Я посмотрел на остальных. Сложно что-то сказать, когда не с первого раза понимаешь, в чём заключается и перед кем у тебя этот пресловутый «интернациональный долг». Но я знаю другое — есть приказ Родины."
"— У меня мысль простая.
Есть долг перед страной, перед советским народом, перед всей необъятной Родиной. И мы его обязаны исполнить. Побеждает та армия, которая о долге не рассуждает. И не стоит забывать, что не будь нас здесь, пришли бы другие. Вот они бы точно не строили домов и старикам не помогали.
Енотаев кивнул, а во взгляде остальных сослуживцев я увидел больше понимания, чем раньше.
— Не за награды, чеки и рубли мы здесь, мужики. А чтобы Родину всегда великой звали, — произнёс комэска.
Чем-то напомнило строчки из одной песни.
Она про другую войну. И мне очень хочется, чтобы её не было в этой реальности.
— Послезавтра тяжёлый день. Проход, кто будет делать? — спросил Енотаев.
На церемонию вызвались выполнить пролёт Кислицын и Мага. С моего звена полетят Юрис и Семён Рогаткин.
— Тогда всем отдыхать. Завтра обязательно выспаться и быть готовыми, — объявил Енотаев.
Допив чай, все отправились спать. А вот я не торопился, поскольку мне не давал пойти в модуль мой лётчик-оператор.
Кеша отвёл меня в сторону и начал нести пургу.
— Сань, вот если бы я тебе сказал, что у меня есть к тебе просьба. Очень серьёзная, мужская, о которой я бы не хотел тебе говорить… — начал объяснять мне Иннокентий.
Ну вот что он опять за пургу несёт?
— Ближе к делу, Кеша. Я понял, что ты мне что-то хочешь сказать.
— Да… Ну нет! Хочу, но не хочу. Я просто интересуюсь…
— Так ты говоришь, хочешь или интересуешься? Выбери один из глаголов, — улыбнулся я.
Кеша задумался.
