— Это один из специально обученных людей? — увидел я приближающегося к нам мужчину.
— Именно так и есть, — ответил мне Максим Евгеньевич, но моё внимание переключилось на подошедшего к нам человека.
Его лицо было мне знакомо, но вспомнить кто передо мной не получалось.
— Приветствую вас! — протянул он мне руку, и мы поздоровались. — Это тот, о ком вы говорили Максим?
— Именно так. Командир вашего эскорта на время испытаний, — представил меня Максим Евгеньевич.
— Очень рад. Гурген Рубенович, а фамилия моя Карапетян.
Ну конечно! Кто бы это ещё мог быть!
Передо мной будущий заслуженный лётчик-испытатель, поднявший в воздух и освоивший огромное число типов и модификаций вертолётов. Эпитеты в сторону Гургена Карапетяна можно продолжать до бесконечности.
Самая интересная деталь, что в 1991 году ему самому последнему из лётчиков-испытателей было присвоено звание Героя Советского Союза.
— Взаимно, Гурген Рубенович. Лейтенант Клюковкин Александр, — ответил я.
— Лейтенант, значит, — улыбнулся Карапетян и посмотрел на меня оценивающим взглядом.
— Гурген Рубенович, он целый. Не изучайте его так внимательно, — посмеялся Максим Евгеньевич.
Однако Карапетян с трудом пытался скрыть удивление. Взгляд у него поменялся с оценивающего на снисходительный.
Будь я на месте Карапетяна, тоже бы напрягся. Опытный образец во время боевых испытаний будет прикрывать лейтенант, а не опытный командир подразделения или старший лётчик. Он же не может знать моих реальных навыков."
"— Молодой человек, а какой у вас общий налёт на Ми-24?
С козырей зашёл! Если я ему сейчас скажу, что я меньше года в должности командира вертолёта, он никогда под моим прикрытием не сядет в кабину.
— Думаю, вы сами понимаете, что не такой, как у вас, — ответил я.
— Размытый ответ. Вышли из положения. Но я должен знать, что опытную машину прикрывают опытные экипажи.
Максим Евгеньевич прокашлялся и вступил в разговор.
— Гурген Рубенович, помните историю со сбитой «Коброй»? А стрельбе из пушки по наступающему противнику на земле? Или рассказ одного нашего общего знакомого, про посадку с разрушенным рулевым винтом?
— Конечно! Меня завалили телеграммами о проведении анализа.
До сих пор с «Коброй» не разобрался ещё. Вы это к чему?
— К тому что «виновником» большей части телеграм является этот молодой человек, — кивнул на меня Максим Евгеньевич.
Карапетяна трудно чем-то удивить в авиации. Но мои приключения, «задничные» ситуации и пути выхода из них его смогли впечатлить.
