Начало боевого пути будет здесь, — указал он на одну из высот в районе соседнего кишлака.
— Андрей Вячеславович, он хочет, чтобы мы ему рассказали про целеуказание, — прервал Евича Карапетян.
Коллега Гургена Рубеновича повернулся ко мне с полным непониманием вопроса.
— Мы и так всё хорошо увидим. Не знаю, уполномочен ли я рассказывать о нашем оборудовании, — улыбнулся Евич.
— Ему можно. Подписку давали, Клюковкин? — посмотрел на меня Максим Евгеньевич.
Что-то такое я подписывал в первый день работы на прикрытии Ми-28.
Так, что сейчас мне расскажут что-то очень секретное.
— На борту установлен первый вариант низкоуровневой телевизионной прицельной системы НТПС «Плутон».
Неплохо для 1980 года! Я всегда думал, что первые экземпляры данной системы появились в 1984 году в виде громоздкого контейнера для Су-25Т. Уже потом КБ Камова установила на изделие В-80 такую же НТПС «Меркурий».
— И наша промышленность уже создаёт такие штуки? — удивился я.
— И не такие создаёт. Дальность обнаружения и захвата цели через «Плутон» несколько меньше 10 км.
Видеоинформация с ночного канала этой прицельной системы узким полем зрения отображается на монохромном дисплее в кабине штурмана-оператора и лётчика, — объяснил мне Карапетян.
Проще говоря, предлагают нанести удар, используя изображение с «телевизора». Но про 10 километров дальности — перебор. Да и нет пока ракеты на вертолёт с такой дальностью. И даже взявшись пускать «Штурм», я бы дал не больше 3х километров на дальность пуска в идеальных условиях.
Хотя…
— А ночь будет лунная? — спросил я.
— Соображаешь, Сан Саныч, — сказал Карапетян. — Лунная. Погода простая, так что на экране сможем очень хорошо разглядеть цель.
— На полигоне мы танк распознавали с 3х километров. Здесь нам обещали обозначение цели. Да и само здание несколько больше танка.
В будущем, повсеместно использовали иную систему прицеливания, основанную на тепловизионной тематике. Возможно, в 1980 м году ещё сложно создать прототип. Подождём следующего витка модернизации Ми-28.
"
"Обсудив план раннего вылета, я направился в строевой отдел. В коридоре мимо меня прошёл старший лейтенант Галдин, с которым у меня случилась перепалка несколько минут назад. В руках у парня был исписанный листок, с которым он спешил куда-то.
Вообще, мерзкий взгляд у этого старлея. Морда так и просит кирпича.
— Не переживаешь, Клюковкин? Извиниться не хочешь, пока есть время?
— Совсем нет. И времени тоже.
— Но я это поправлю.
