— А чего пришёл? — поинтересовался Баев.
Действительно! Живу здесь и пришёл.
— Вообще-то, это наша палатка. Тут большая часть лётчиков эскадрильи спит. И вы сейчас в нашей беседке, — объяснил я.
Кузьма Иванович осмотрелся. В свете фонаря рядом со скамейкой я рассмотрел его потерянный взгляд.
— Перед сном решил воздухом подышать, — отмахнулся Кузьма Иванович и встал со скамейки.
Ради интереса я посмотрел на часы. Время было уже 2 часа ночи, а подъём обычно в 4. Так что недолго осталось спать командиру эскадрильи.
— Если вы не против, я пойду. Мне уже собираться надо.
— Я тебя ещё не отпускал, лейтенант, — возмутился Баев.
— А я ещё и не ухожу. Если вы против, могу постоять. Но у меня вылет назначен в определённое время…
— Успеешь. Со мной постоишь, — рявкнул Кузьма Иванович и подошёл ближе.
Запах спиртного от Баева ощущался знатный. Я уже и не рад, что решил удовлетворить своё любопытство. Утренний спор с командиром эскадрильи — не лучшее начало дня.
— Ну раз мы стоим, ответите мне на вопрос? — спросил я.
— Давай.
— Вам самому не надоело напрягать всех? Вы реально верите, что тетрадки помогут в бою?
— А ну! Хочу послушать, что мне скажет целый лейтенант. Что реально поможет во время боя?
— Слаженность действий экипажа и группы, техника пилотирования и быстрая работа в кабине вертолёта, знание местности и тактики действий противника. И знаете, как это всё называется? Верно — практика, которая без теории слепа, но не мертва. Учить теорию необходимо, но некогда.
Личному составу нужно отдохнуть или готовиться к вылету.
— Ты лучше меня знаешь, как нужно к полётам готовиться? Я делаю так, как положено. Есть постулаты, которые написаны кровью. Ни тебе, ни мне их нарушать нельзя!
Посмотрел я на Баева, и расхотелось мне с ним разговаривать. Теория нужна, но не в том качестве и количестве, в каком требует этот человек.
— Знаете, вот именно сегодня вы одно из правил, написанное кровью, и нарушили. Вы не рискнули сказать правду начальству. Итог трагичный, а вы — исполнительный офицер.
Всё по закону!
Больше находиться с Кузьмой Ивановичем я уже не мог и не хотел. Да и он меня не останавливал."
"Через полчаса мы уже запустились и вырулили группой на полосу. Огни на аэродроме выключены полностью, чтобы нас никак нельзя было обнаружить.
Вокруг темно, но рядом с капониром Ми-28, словно светлячки, кружатся с фонарями техники. Аэронавигационные огни наш коллега пока не включает.
— Саныч, а у меня вопрос.
