Думаю, что он это сделал, чтоб не засмеяться.
— Виноват, товарищ полковник. Иных странностей у Васюлевича я не увидел.
— Понятно. То есть, вариант с трусостью и последующей добровольной сдачей в плен не рассматриваешь? — спросил полковник.
— Я в моих подчинённых уверен. Не раз доверял им свою жизнь.
Юрьев кивнул, встал со своего места и подошёл к окну. Смотря на улицу, полковник молчал и готовился выдать какую-то пламенную речь.
— Расскажи ему, Иосифович, — сказал полковник.
Турин начал рассказ, что произошло в Анаве.
Несколько групп духов атаковали пост в сумерках. Использовали и миномёты, и «эрэсы», и огромное число крупнокалиберных пулемётов. Что именно было целью, пока не выяснили.
— Есть вариант, что их интересовало оружие. Такое можно предположить, поскольку их заблокировали в ущелье без поставок из Пакистана. Вот они и хотели добраться до складов, — сказал Турин.
Юрьев замотал головой и повернулся к нам.
— Но кое-что не сходится. Зачем было проводить такую атаку и бомбить из всех стволов? Попади они несколькими минами в склад с оружием и остались бы они без добычи, — поправил его полковник.
— Но это уже к делу не относится. В итоге, пара вертолётов, ведущий которой Баев, летит на прикрытие. Отрабатывает по целям, но на выходе из очередной атаки вертолёт подполковника получает повреждения. Производит вынужденную посадку.
Далее рассказ продолжил Турин.
— Приземлились не совсем удачно, как объяснил Рогаткин. По его словам было видно, где в горах идёт бой. Душманы рванули туда сломя голову.
Рогаткин, как мог, прикрывал, но в расщелины он не залез бы.
— Что случилось с Баевым, вы знаете. За него бились до самой ночи. Нашли в таком вот состоянии недалеко от места вынужденной посадки. Ну вы и сами его видели, — выдохнул Юрьев и вновь закашлялся, прикрывая рот платком."
"Далее Турин объяснил, что следов Васюлевича не нашли. Ни формы, ни снаряжения, ни его самого. Только эта фотография.
— Получается, что приземлились оба. И в бой вступили оба, хотя по состоянию Баева это не скажешь.
А вот последствия для обоих очень и очень разные. Я бы сказал, диаметрально противоположные. Вот мы и спрашиваем, каков из себя Васюлевич?
То есть, теперь в трусости и возможной добровольной сдаче в плен, обвиняется Ваня.
— Ничего особенного. Я с ним летал в паре. В том числе и во время операции в Джелалабаде. Можно сказать, что он мой штатный ведомый.
И у меня сразу закрались сомнения. Васюлевич — командир вертолёта, а полетел на месте оператора.
