С мёртвого уже не спросишь за его нарушения и просчёты.
А может уже и есть у компетентных людей решение, просто соблюсти нужно формальности и допросить всех причастных.
Закончив с перевязкой, я пошёл в ординаторскую. Постучавшись, мне ответил звучный голос и разрешил войти. В охлаждённом кондиционером помещении присутствовали двое.
Первый — особист 109й дивизии Турин Вячеслав Иосифович. Судя по его форме, ему присвоили очередное звание.
— Здравствуй, Клюковикин, — поприветствовал меня Турин, протянув руку.
— Товарищ подполковник, добрый день! Разрешите поздравить?
— Считай, что уже поздравил. Спасибо! Присаживайся, — указал он мне на свободный стул.
Вторым гостем был мне неизвестный человек. Волос на голове нет совсем, на лице густые усы, а взгляд пытается меня прожечь ещё сильнее, чем это делал Турин. Видимо, это тот самый особист из Кабула.
Выражение лица у него совсем недоброе. Он так и ищет в каждом моём движении какую-то зацепку. Да этот особист даже не моргает!
— Полковник Юрьев.
Я из особого отдела 40й армии. Более вам Клюковкин знать не положено.
— Добрый день! — поздоровался я.
— Вы знаете, что произошло вчера? — спросил полковник.
— Так точно. Я был рядом с подполковником Баевым, когда он умер.
— Любопытно. И ничего не сделали, чтобы спасти его? — ехидно улыбнулся Юрьев.
Я повернул голову на Турина, но тот стоял с каменным лицом. Ему показывать эмоции не стоит. Но вот то, что он в шоке от такой предъявы, в этом я уверен. В глупых мыслях и вопросах Вячеслав Иосифович никогда замечен не был.
— Виноват, товарищ полковник. На врача я не учился, но и без медицинского образования там было всё ясно. Кузьме Ивановичу уже ничем нельзя было помочь."
"— У вас же нет медицинского образования. Как вы можете тогда определить, что у подполковника Баева не было шансов? — продолжил Юрьев.
Ну он сам напросился! Не знаю, работал ли когда-нибудь «в поле» этот полковник, но вряд ли он видел подобное состояние раненого, какое было у Баева.
— А вы дали бы себе шанс, если б у вас полностью обуглилась кожа, вы лишились бы обоих ног и части одной из рук. Ваше лицо бы выгорело до неузнаваемости…
— Прекратите! — воскликнул полковник, прикрыл рот платком и зашёлся в сильном кашле.
Через несколько секунд он пришёл в себя и продолжил.
— Будем считать, что подполковника Баева спасти было невозможно. Но это не отменяет того факта, что вы высказывали недовольство его работой во главе эскадрильи.
