– Ненавижу тебя, поняла? Ненавижу!
У меня было, что ему сказать, но, пожалуй, смешно и глупо браниться с человеком, который умер много лет назад. Точнее, с его останками.
– Не надо так волноваться – вам, наверное, это вредно. Простите меня, что тогда на экзамене вас побеспокоила…
– Ты испортила мне всю жизнь! – патетически воскликнул череп на это. – Равнодушное, дурное и противное бревно!
Эй, а вот сейчас было обидно! «Бревном» меня еще никто и никогда не обзывал!
Но не успела я ответить, как откуда ни возьмись явилась ректоресса Готени.
Череп тут же замолчал, а женщина покровительственно обняла меня за плечи, отвела от аметистового пьедестала и усадила в кресло.
– Характер у него не очень в последнее время, – доверительно сообщила она.
Я хотела спросить, кому принадлежит череп, но решила, что это будет странный вопрос. Да и какая мне, в сущности, разница?
– Что ж, Хэллия… – начала Готени, сложив руки замком. – Вижу, дружба с моей внучкой у вас не клеится…
– И вряд ли когда-нибудь склеится, – уточнила я.
Слава Дриадьей Праматери, что до нее наконец-то это дошло! Может, она наконец-то поймет, что селить нас вместе было очень плохой затеей, и разрешит мне выехать из гостеприимного Фурьиного покоя?
– Я понимаю, что теплых чувств ты к Сурии не пытаешь, – продолжила ректоресса. – Она считает, что ты увела у нее любимого…
– Понятия не имею, о чем вы говорите.
– То есть, ты хочешь сказать, что слухи, которые идут про тебя и фэсса Аэлмара…
– Абсолютнейшая чушь и провокация, – отчеканила я.
– Пусть даже так, – Готени резко откинулась в своем кресле и смерила меня прищуренным взглядом. В этот момент она здорово напоминала Сурию в гневе. – В любом случае мне пересуды о связи проректора со студенткой совершенно не нужны. Тем более сейчас, когда в академии присутствует королевский ревизор…
Ага, учитывая, что он сам щеголял передо мной обнаженным торсом и лично пригласил на бал у короля, подобные слухи вряд ли его шокируют!
Но вслух я этого, разумеется не сказала.
– В общем, честно скажу, Хэллия, несмотря на то, что ты внучка моей подруги, я бы не стала это терпеть, – продолжила Готени. – Если не одно но…
Она оборвала фразу так интригующе, что я чуть было не спросила, какое «но».
– Настало время поговорить с тобой откровенно, – сказала ректоресса.
Она взмахнула рукой, и из ее пальцев заструился серый туман, клубы которого свились в некое подобие окошка. Маленького окошка в пространстве.
