Желудок напомнил о себе настойчивым урчанием. После утренней схватки организм требовал топлива.
Зал был почти полон. Хороший знак, видно готовят тут неплохо. За столиками завтракали клерки перед работой, обсуждали дела торговцы, две дамы в шляпках с перьями оживленно сплетничали за угловым столиком.
Как раз освободился столик у окна. Пожилая пара допила чай и неспешно направилась к выходу. Я проскользнул между столами и занял место, пока никто не опередил."
"— Доброе утро! — ко мне подошла официантка, полная женщина лет сорока пяти с усталым, но добродушным лицом.
— Что желаете?
— Кофе покрепче и что-нибудь поесть. Что посоветуете?
— Омлет у нас отменный! — оживилась она. — С ветчиной, с грибами, с сыром…
— Тогда омлет с ветчиной. И хлеба свежего.
— Сию минуту!
Она отправилась на кухню с проворством, удивительным для ее комплекции. Я откинулся на спинку стула, разглядывая площадь через окно. Жизнь шла своим чередом — покупатели, продавцы, снующие мальчишки-посыльные…
— Я те говорю, это любовный треугольник! — донеслось от соседнего столика.
Два служащих в одинаковых серых костюмах обсуждали вчерашние события. — Офицер, муж, любовник… Классика!
— Да какой любовник? — возражал второй. — Тут политика! Наверняка этот ныряльщик что-то знает. Или нашел что-то компрометирующее!
— Ага, на дне озера!
Официантка принесла заказ. Омлет оказался великолепным, пышный, золотистый, с хрустящей корочкой. Ветчина таяла во рту, хлеб был еще теплым. Я ел с аппетитом человека, который честно заработал свой завтрак.
Вместе с едой принесли стопку утренних газет. «Синеозерский вестник» вопил: «ПОКУШЕНИЕ НА ЖИЗНЬ! Гвардейский офицер пытался убить молодого человека!» «Утренние новости» были деликатнее: «Инцидент с участием офицера гвардии: подробности происшествия». «Торговый курьер» намекал на финансовую подоплеку: «Скандал в семье известного адвоката: что скрывает супруга?»
Я углубился в чтение. Мое имя упоминалось часто. «Молодой ныряльщик Данила Ключевский», «герой дня», «чудом избежавший смерти».
Половина деталей была выдумана или искажена, но общая канва соответствовала действительности. Особенно позабавило описание моей внешности — один репортер наградил меня «орлиным взором и могучей статью», другой увидел «скромного труженика с добрым лицом». Узнать меня этим описаниям было решительно невозможно.
Я доел омлет, выпил вторую чашку кофе. Счет составил полтора рубля. Вполне разумно для заведения почти в центре города. Оставил две монеты.
