Причём, новые знания воспринимались не просто привычными, а естественными. Словно я выздоровел после долгой болезни.
Ни один мускул не дрогнул, дыхание оставалось размеренным, словно я всё ещё спал. Старая привычка, выработанная годами — сначала оценить обстановку, а потом действовать.
Всплески. Осторожные, приглушённые, словно кто-то старался грести так, чтобы не потревожить воду. Голоса — низкие, на грани шёпота, явно не желавшие, чтобы их услышали. Даже сосредоточившись на заклинании, я различал лишь неясное бормотание, но интонации настораживали.
Снаружи была глубокая ночь — самое тёмное время, когда даже луна, казалось, отворачивалась от мира, оставляя его во власти тьмы."
"Я медленно сел на жёсткой койке. Ноги нащупали холодный пол, стараясь не скрипнуть досками. Каюта оставалась погружённой в темноту, лишь узкая полоска тусклого света пробивалась из-под двери — видимо, на палубе горел фонарь.
Мозг лихорадочно анализировал ситуацию. Кто мог наведаться на баржу посреди ночи? Вряд ли обычные путники или торговцы.
На этом участке реки не было никаких поселений, способных отправить ночных визитёров. Да и зачем честным людям подкрадываться так осторожно, словно воры в ночи?
Тихо поднявшись с постели, я направился к двери каюты. Я намеревался предупредить капитана о странных ночных посетителях. В конце концов, несмотря на наши прежние разногласия, безопасность судна была в наших общих интересах.
Однако я застыл на полпути, узнав среди перешёптывающихся голосов низкий, с характерной хрипотцой баритон самого капитана.
Слова его звучали не встревоженно или напряжённо, а по-деловому спокойно, даже с ноткой фамильярности — так говорят со старыми знакомыми.
Это меняло дело. Вот только непонятно, в какую именно сторону. Что за тайные встречи устраивает наш почтенный капитан посреди ночи? И главное — насколько это касается меня?
Я сосредоточился на своём даре «Шёпота Течений».
Вода всегда слышит. Вода помнит. Вода переносит звуки лучше любого другого проводника. Я направил своё восприятие, позволяя магии соединиться с влагой в воздухе, с конденсатом на палубном такелаже, с самой рекой за бортом.
Голоса стали отчётливее, будто говорившие находились в этой же каюте, а не на палубе. Я различал теперь каждое слово, каждый вздох, даже звук переминающихся ног.
— Уверен, что не будет проблем с доставкой? — спрашивал незнакомый голос, низкий и хриплый, как у заядлого курильщика.
— Когда у меня были проблемы, Глыба? — с ноткой обиды отвечал капитан.
