Двенадцать человек с «Альбатроса». Пятеро рыбаков с «Удачи». И сколько ещё за сотни лет? Газеты писали о десятках судов. Но дело не в числе жертв. Меня тревожило другое.
Вода — это жизнь. Она может быть грозной в шторм, может забрать неосторожного, но она не бывает злой. Вода не убивает из жажды убийства, не питается страхом. А это существо стало, судя по всему, именно таким. Это извращение самой сути водной магии.
Я помнил момент создания первого Стража. Семь дней и семь ночей ритуала, вложение части собственной сущности.
Идеальный защитник — неутомимый, неподкупный, практически вечный. Программа простая: охранять территорию, атаковать врагов, подчиняться создателю. Никакой жажды крови там не было и быть не могло.
Мимо проплыла баржа с углем — громоздкая, как плавучий сарай. Чёрная пыль покрывала всё толстым слоем, превращая судно в кошмар трубочиста.
Из жестяной трубы камбуза тянулся дымок, пахло чем-то съедобным. Гречневая каша с салом? Или просто варят картошку?
Канал расширился, превратившись в полноценную протоку.
Город остался далеко позади, последние огни скрылись за поворотом. Теперь только звёзды отражались в чёрной воде, да тонкий серп молодого месяца давал призрачный свет. И свечение Капли — единственный дружелюбный огонёк в этой темноте.
Первый час пути подходил к концу. Впереди ждали ещё два часа до Чёрной ямы. И несмотря на обычную невозмутимость, я чувствовал нарастающее нетерпение. Но я спешил не на бой, а чтобы подтвердить свою догадку.
Если это действительно мой Страж, значит, что-то от старого мира сохранилось.
Дошло через века и может снова быть моим.
Осколки моей подводной империи, хоть в каком-то виде, но существуют. И ответ я узнаю совсем скоро.
* * *Берега начали сужаться, течение усилилось. Деревья склонялись над водой так низко, что их ветви чертили узоры на поверхности. Где-то слева ухнул филин — протяжно, тоскливо. Справа ему ответил другой. Ночная перекличка хищников."
"Лодку приходилось вести аккуратнее — русалочий камень гудел, борясь с течением, и этот звук казался слишком громким в ночной тишине.
Каждый всплеск воды о борта, каждый скрип дерева отдавались эхом.
Старый маяк показался внезапно — тёмная башня на фоне звёзд, накренившаяся влево градусов на пятнадцать. Крыша провалилась ещё в прошлом веке, если верить газетным описаниям. Теперь это просто ориентир — «доплыли до мёртвого маяка, значит, до Грушевки час ходу».
«Данила, а что такое Страж?» — Капля плыла рядом, но держалась ближе к лодке, чем обычно.
