Ещё бы — пятеро вооружённых мужчин против одного безоружного, на их территории, в условиях, которые они считали выгодными для себя.
Я вздохнул. Как банально. Как глупо. Как типично для тех, кто привык полагаться только на грубую силу.
— Как интересно, — произнёс я с улыбкой, медленно поднимая мокрые руки ладонями вверх, позволяя каплям дождя собираться на моих пальцах. — А вам не приходило в голову, что дождь — это тоже вода?
Глава 4
По лицам контрабандистов пробежала тень замешательства. Багор нахмурился, а его рука с ножом замерла в воздухе.
Он не понимал, чего я добиваюсь этим театральным жестом. Глыба у двери презрительно фыркнул, принимая мои слова за отчаянный блеф обречённого человека. Только рыжебородый инстинктивно попятился, словно что-то почувствовал.
А я чувствовал их всех. Дождь продолжал усиливаться, барабаня по протекающей крыше. Капли просачивались внутрь, создавая идеальную сеть водных нитей, связывающую весь склад. Каждая капля была моими глазами, ушами, продолжением моей воли.
Я ощущал биение сердец бандитов, слышал их дыхание, улавливал малейшие движения.
— Давайте прекратим этот спектакль, — медленно проговорил я. — Вы привезли меня сюда убить, но не учли одной простой вещи. Погоды.
С безмятежной улыбкой я поднял руки, позволяя каплям дождя собираться на моих ладонях. Странное ощущение, похожее на покалывание тысячи крошечных иголочек, разливалось по коже. Вода всегда слушалась меня, но сейчас, после пробуждения в новом теле, возвращение силы пьянило.
Пускай пока и на начальном уровне.
Но для кучки неодаренных более чем достаточно.
Мир вокруг стал отчетливее, резче. Я различал не только каждый взволнованный вздох контрабандистов, но и крошечные капли пота, выступившие на их лбах.
В одно мгновение я превратил собранную на ладонях воду в тысячи мельчайших ледяных игл. Они зависли в воздухе вокруг меня, образуя мерцающий в тусклом свете фонарей защитный купол. Иглы вращались, как рой разъярённых ос, готовых по моему приказу обрушиться на обидчиков.
Глыба отреагировал первым, как и положено громиле, привыкшему решать все проблемы грубой силой. Никакой мыслительной деятельности, одни лишь интинкты. Он бросился в атаку с животным рыком, выхватывая из-за пояса длинный нож с зазубренным лезвием.
Мне даже не пришлось прикладывать особых усилий. Небрежный взмах рукой, и часть ледяных игл устремилась к громадному бандиту. Тонкие, острые, беспощадные. Они пронзили его тело десятками сверкающих осколков.
