Память Лазаря Аквилона тоже не хранила ничего подобного.
Его дар оценивали как средний по уровню, а самого студента готовили к обслуживанию ирригационных сооружений, огромных полей, орошаемых благодаря водной магии.
Поэтому мои простейшие заклинания, вроде использования воды в драке или нагрева шампанского казались окружающим подлинным чудом. Никому и в голову не приходило связать их со мной.
А то плетение, которое я благодаря древней памяти применил при прорыве плотины и вовсе списали на слабый контроль и прорыв стихийной магии.
Интересно, как можно было прийти к такому странному использованию магических сил? Когда-то о подобном мечтал Совет Магов. Дорвавшиеся до власти посредственности пытались ограничить изучение магии, поставив её под свой контроль. Интересно, остались ли отголоски этой организации сейчас, или она сгинула в веках, совершив при этом своё черное дело, почти погубив магическое искусство.
— Посмотрите, какой интересный амулет! — воскликнула вдруг Надя.
Мы как раз проходили мимо одной старушки.
На лотке у той, были разложены простые медные поделки, внешне значительно уступавшие «чудодейственным» товарам остальных торговцев.
Надя наклонилась к лотку и взяла в руки медальон на потёртом кожаном шнурке — обычную медную рыбку, причем далеко не новую.
Я мгновенно узнал слабенький артефакт «спасения утопающего».
Выбор Нади подтвердил мои предположения. Доктор была магом, причем довольно сильным, раз смогла почувствовать остаточную энергию. Амулет был почти полностью разряжен и в таком состоянии бесполезен.
Кстати, будь у меня сейчас деньги, я бы с удовольствием прикупил себе несколько амулетов из русалочьего камня.
Не для защиты, а как резервуары — можно было бы сливать туда излишки энергии при тренировках, постепенно прокачивая магический резерв. Но пока это непозволительная роскошь. Каждая монета на счету.
— Красивый, — тихо сказала Надя, поворачивая рыбку в руках. Солнечный луч скользнул по потускневшей меди, и крохотной бусинке глаза-кристалла.
Старушка подняла на неё выцветшие глаза.
— Это от утопления поможет, милая, — проговорила она. — Мой-то мне не верил…
— Умеете плавать? — спросил я Надю, отвлекая от грустной истории торговки.
Она смущённо улыбнулась, и на её щеках появился лёгкий румянец:
— Не очень… То есть, совсем плохо. — она замялась. — Гувернантка говорила, что это неприлично для благородной девицы. Плескаться в воде.
Типично. Аристократическое воспитание иногда граничит с идиотизмом.
