Аквилон. Маг воды. Том 2

Вышел в прохладный вечер, оглянулся на шумную таверну.

Братья Горшковы идиоты. Опасные идиоты. Этот Ключевский не простой ныряльщик, Федька это чувствовал нутром, тем самым чутьём, которое помогало ему находить вещи на дне. То же чувство подсказывало ему, что делать дальше.

* * *Вечерние тени удлинялись, превращая знакомые улицы в лабиринт тёмных закоулков и редких островков света. Синеозёрск готовился ко сну. Скрежет опускающихся ставней резал слух, словно город закрывал свои глаза на ночь.

Я подошёл к «Бюро находок», мысленно подсчитывая дела на завтра.

Оформить предприятие у Громова раз. Встретиться с Добролюбовым два. Найти мастера для изготовления приборов — три. Список можно было продолжать до бесконечности, и это радовало. Хорошо, когда есть много направлений для развития.

У дверей лавки что-то темнело. Сначала я принял это за кучу тряпья, которую кто-то бросил. Но тряпьё шевельнулось и поднялось, превращаясь в человеческую фигуру.

Тощий парень лет двадцати, но худоба делала его похожим на подростка.

Характерная сутулость человека, проводящего половину жизни под водой. Острые скулы, запавшие щёки, глубоко посаженные глаза.

— Господин Ключевский, можно спросить? — голос у него был тихий.

Голос человека, привыкшего молчать.

— Говори, — ответил я.

— Я Фёдор. В городе зовут Налимом. — Он теребил в руках кепку. — Я тоже ныряльщик. Говорят, лучший был… до вас.

В его голосе не было обиды или злости. Просто констатация факта, как «вчера был дождь» или «вода мокрая». Это меня удивило. Обычно бывшие «лучшие» относятся к преемникам с плохо скрываемой враждебностью.

— И что тебе нужно?

— Хочу учиться у вас. Возьмите в ученики.

Вот это поворот. Я ожидал угроз, требований, может быть, попытки шантажа. Но не этого.

— Я не беру учеников. Я ничему не смогу тебя научить.

Тут я не соврал, все мои навыки были связаны с моим даром.

Федька не уходил. Переминался с ноги на ногу, как цапля на мелководье, явно собираясь с духом."

"— Я могу быть полезным! — слова полились из него потоком, словно прорвало плотину.

— Знаю все течения в округе, все закоулки дна. Каждый камень, каждую корягу! Где глубина восемь метров, а где только два. Где песок, где ил, где галька. Где образуются водовороты во время паводка. Где течение прибивает потерянные вещи. Могу показать места, о которых больше никто не знает!

Он говорил с таким жаром, что даже в полумраке я видел, как блестят его глаза. Энтузиазм человека, нашедшего то, чему стоит учиться. Я знал это чувство.