Ангелы на льду не выживают. Том 2

– Конечно, – со смехом откликнулся Антон, – в таком доме нужно поедать омаров под французским соусом и запивать изысканным вином! Ромка, в тебе бурлит чувство гармонии?

– И бурлит. – Дзюба хитро посмотрел на него. – И, между прочим, мое природное чувство гармонии противится тому, что тебя Анастасия Павловна называет на «вы». Не заслужил ты такого обращения, Тоха, не дорос еще.

– В самом деле, Анастасия Павловна, – обратился Антон к Насте, которая, держа в левой руке точно такой же кусок горячего хлеба, составляла список продуктов, которые необходимо будет купить на обратном пути.

Она так увлеклась своим занятием, что прослушала начало диалога и встрепенулась только тогда, когда услышала свое имя.

Она оторвалась от списка и подняла голову.

– Я говорю: почему вы меня на «вы» называете? Ромку на «ты», а меня на «вы». Это как-то неправильно. Ромкино чувство гармонии протестует, да и мне неловко.

Настя с интересом посмотрела на Сташиса. А в самом деле, почему? Как-то так сложилось. Они познакомились два с половиной года назад, когда вместе работали над преступлением, совершенным в театре.

Тогда Антону еще не было тридцати, но он выглядел очень серьезным и очень… каким-то взрослым, что ли. Зрелым. И умело держал дистанцию. У нее просто язык не поворачивался обращаться к нему на «ты». Теперь, когда их знакомству уже не один год, можно было бы и сменить форму обращения, но Антон, тяжелый, нервный, постоянно злой и напряженный, к этому не располагал. То ли дело Ромка – открытый, искренний, добрый.

– Хороший вопрос, – улыбнулась она. – Боюсь, ответ вам, Антон, не понравится.

– Ничего, я потерплю, даже если неприятно.

– Ну, смотрите, сами напросились… – Она испытующе глянула на него, словно проверяя на прочность: выдержит ли? – Вы не располагаете к доверительному общению и к панибратству. От вас веет холодом. Раньше, кстати, вы таким не были, я ведь хорошо помню вас, каким вы были осенью десятого года, когда мы познакомились. К панибратству вы и тогда и не располагали, но от вас исходило человеческое тепло, участие, готовность помочь.

А сейчас вы стали другим. Извините, если обидела вас.

Он помолчал, тщательно вытирая испачканные маслом пальцы бумажной салфеткой, потом широко улыбнулся.

– Вы очень правильно все подметили, Анастасия Павловна. И возразить мне нечего. Давайте так: с сегодняшнего дня я перестаю быть недобрым и холодным, а вы начинаете обращаться ко мне на «ты». Договорились?

– Вполне, – рассеянно кивнула она, пробегая глазами список.