Ангелы на льду не выживают. Том 2

Надо добавить еще пару позиций, пока не забыла. Зато потом в магазине можно будет не напрягать память и просто смотреть в бумажку, не боясь упустить что-то нужное.

Перед уходом Настя перевернула схему расчерченной стороной вниз и, смеясь над собой, аккуратно положила несколько едва заметных меток. Если Саня и Педро проявят любопытство, это сразу же станет очевидным. Конечно, с ее стороны – абсолютный детский сад – штаны на лямках, но ей действительно интересно, захотят они посмотреть, над чем тут работали взрослые дяди и тети, или нет.

В теплую погоду занятия по физподготовке проводились в лицее на открытой спортплощадке. Именно здесь, на недавно выкрашенной в яркий зеленый цвет скамеечке, и сидела первая жена Михаила Болтенкова, ожидая оперативников. Увидев, что их трое, женщина сильно удивилась.

– Ой, как вас много-то! Я думала, кто-то один придет… Кто из вас мне звонил?

– Я. – Дзюба сделал полшага вперед. – Это я звонил.

С тех пор как Владимир Власов тренировался у Болтенкова, прошло не меньше полутора десятков лет, и они были готовы к тому, что жена тренера ничего не вспомнит.

– Володя Власов был очень хорошим спортсменом, Миша всегда был им доволен, хвалил, радовался его успехам. Не помню ни одного конфликта между ними, хотя в той среде это довольно редкий случай.

– Почему же Власов перешел в другую группу, если все было так безоблачно? – поинтересовался Антон.

– Это была некрасивая история, – грустно усмехнулась она. – Миша банально продал мальчика Милочке Волынец. У нас в тот момент была трудная ситуация. Девяносто четвертый год, МММ… Ну, вы понимаете. Мы потеряли все, на что рассчитывали. А тут Милочка, которой нужен хороший мальчик подходящего роста, сложения и возраста, чтобы поставить его в пару. Конечно, просто так чемпиона никакой тренер не отдаст, это ведь прибавка к зарплате, не бог весть какая, но все-таки.

– А Власов знал, что его продали? – спросила Настя.

Бывшая жена Болтенкова пожала плечами.

– Скорее всего, нет. Откуда? Ни Миша, ни Милочка не могли ему этого сказать. Ни один тренер не скажет такого спортсмену. А больше никто и не знал, только Миша, Милочка и я.