Ангелы на льду не выживают. Том 2

В конце концов, все то же самое для Ромки сделали бы ребята из Управления К, только сделали бы намного позже и в гораздо меньшем объеме. Мы просто обошлись своими силами».

Она прекрасно понимала, что аргументы у нее слабоваты…

– А имя у любовника есть?

– Есть. Владимир Власов, – тут же откликнулся Питер.

Все это время он не только поедал хлеб с медом, но и, как оказалось, внимательно слушал.

– Что о нем известно?

Роман и Педро переглянулись и одновременно двинулись к лестнице.

– Ща, – пообещал Петя.

Чистяков привез продукты, по обыкновению купив, помимо заказанных колбасы и кетчупа, еще много того, что, по его мнению, непременно пригодится.

– Думаешь, они, – Алексей мотнул головой в сторону лестницы, ведущей наверх, – будут есть пищу нашей молодости?

– А куда они денутся? – засмеялась Настя. – Ничего другого все равно не дам. Саньке овощной супчик протертый, а все остальные пусть из общего котла питаются. Да и Санька наверняка присоединится, а суп есть не станет.

Сверху донесся крик, обозначающий не то гиканье, не то изумление.

– Похоже, они что-то нашли, – заметил Чистяков, доставая нож и выкладывая колбасу на разделочную доску. – Как резать будем? Кубиками, полосочками, квадратиками?

– Ну а как ты раньше резал? Так и режь.

Леша с укором посмотрел на нее.

– Аська, то, что я всю жизнь тебя кормил и стоял у плиты – это ладно. Но то, что ты даже не обратила внимания, как я старался и нарезал колбасу каждый раз по-разному, это мне обидно до чрезвычайности.

Настя растерялась. Вот так живешь-живешь с человеком много лет, а потом оказывается…

– Леша… – забормотала она виновато, – ну я правда… ну ты же знаешь…

– Ладно, я тебя великодушно прощаю.

Он хотел еще что-то добавить, но не успел, потому что по лестнице слетел Дзюба с сияющими от восторга глазами.

– Мы его нашли! Этот Владимир Власов, любовник Ольги, – бывший спортсмен, занимался фигурным катанием. Потом закончил инфизкульт и стал тренером. Но с тренерской работой что-то не заладилось, и он уже года три как вообще со сферой спорта дела не имеет.

«Ну вот, – подумала Настя, – теперь все срастается. Можно с чистой совестью садиться за обед».

Несправедливость всегда была для него темно-коричневой. Цвета горького шоколада. Вроде бы и лакомство – но горькое, даже слегка кисловатое. И слова, которые крутятся у него в голове, тоже, на первый взгляд, правильные. А по сути – кисло-горькие, несправедливые.