Ангелы на льду не выживают. Том 2

Но знаешь, я тебе честно скажу, я, конечно, очень хотел уехать, но потом понял, что все к лучшему.

– Это почему? – с интересом спросил Сташис.

– Да я поговорил кое с кем… Ну, в общем, с парнем, которому разрешили уехать в Италию, он танцами занимался, там ему девочку хорошую нашли… На самом деле его купил папа этой девочки, он крутой бизнесмен, денег немерено, а у девочки все с партнерами не ладилось. Так парень этот вернулся через год и долго в себя прийти не мог. Это нам отсюда кажется, что там жизнь слаще и вообще медом мазано, а на самом деле… Парня «купят за границу» и считают его своей собственностью, берут на содержание и проживание, а потом начинают этим попрекать и еще требовать, чтобы он жил так, как они укажут.

Парни чувствуют себя бесправными и униженными: мы за тебя заплатили – делай, что говорят. То есть сначала-то все шоколадно, типа я тут как сыр в масле катаюсь, я сладко ем и мягко сплю. А потом, когда он начинает проявлять самостоятельность, ему говорят: «Мы тебя кормим-поим, ты у нас живешь, так что соблюдай режим и тренируйся, у нас своя дочка, мы ради нее тебя купили, так что ты с ней дружи, а с другими не дружи». Очень часто родители хотят, чтобы пара была парой, то есть в купленном для дочки партнере они видят потенциального жениха и мужа. Европейские и американские родители обычно хотят, чтобы парень был с девушкой официально, они вложили деньги и хотят, чтобы дочь вышла замуж за вложение». Парни, конечно, пытаются бунтовать: я что, раб? Вы что, купили меня? А они отвечают: да, купили. Но мальчик-то считает, что его купили только для тренировок, а на всю обычную жизнь за рамками катка он имеет полное право. Оказывается, не имеет. И многие не выдерживают. Есть, конечно, такие, кто соглашается с поставленными условиями, но есть и те, кто сбегает. Некоторые остаются там же или переезжают в другую страну, некоторые возвращаются в Россию. Так что Ефимова, можно сказать, спасла меня от такого вот унижения, меня же тоже родители девочки нашли, так что и мне пришлось бы в примаках жить.

Как удачно, что Власов сам заговорил о Ефимовой! Но, с другой стороны, если это он ее убил, то вряд ли стал бы называть ее фамилию, давая понять тем самым, что хорошо помнит чиновницу, поставившую жирный крест на дальнейшей карьере спортсмена.

– Вот насчет Ефимовой я и хотел поговорить… Что ты делал в день ее убийства?

Власов замер, лицо его выражало полное, абсолютное непонимание.