Ангелы на льду не выживают. Том 2

Ромка тоже рассказывал про какую-то девушку, которая жаловалась, что Лара даже в туалет не отпускает, если аврал.

– Что, крутая у тебя шефиня? – усмехнулся он.

– Жуть впотьмах, – выдохнул Власов. – Лучше не связываться.

– Но ты-то, судя по всему, не побоялся связаться?

– Я? Не понял. Что ты имеешь в виду?

Снова чуть сдвинутые к переносице брови придали лицу Владимира выражение искреннего непонимания.

– Говорят, ты с ней в романтических отношениях.

– Ах, это! – Власов громко расхохотался.

– Да ну? А как ты вообще оказался в «Оксиджене»? Туда же просто так, с улицы, не попадешь. Тем более в твоем резюме ничего, кроме фигурного катания, быть не могло. Или ты липу смастрячил?

Антон задавал вопросы весело и доброжелательно. Теперь он уже был твердо уверен, что к убийству Ефимовой этот парень отношения не имеет. Но предстояло еще проверить его алиби на момент убийства Болтенкова.

– Тебе правда интересно, почему меня взяли в «Окси»?

– Меня шефиня устроила.

– Это я понимаю. Но за какие достоинства? Почему она тебя взяла? Разве не потому, что у вас роман?

– Да что ты заладил: роман, роман, – Власов махнул рукой в досадливом жесте. – Можно подумать, бабы только своих любовников на работу берут. Ее попросила мать моего друга, Женьки Зеленова, с которым я вместе тренировался когда-то. Очень давно. Он умер уже… – Лицо Власова помрачнело. – А его мать ко мне по-доброму относится, и поскольку близко знакома с шефиней моей, то и попросила ее помочь мне с работой.

Значит, Власова в «Оксиджен» устроили по протекции Аллы Томашкевич… И, значит, Володя Власов дружил с ее сыном, Женей Зеленовым, покончившим с собой. И картины этого самого Власова висят у нее в квартире. А она делает вид, что не в курсе, кто эти картины пишет. Ну и клубок вранья! Главное: непонятно зачем. Теперь следует прояснить вопрос о том, как Власов относится к смерти своего товарища по команде.

– Ты сказал – твой друг умер… Несчастный случай? Или болел? Он ведь молодой был, наверное, твой ровесник, – сочувственно произнес Сташис.

– Женька покончил с собой, – хмуро ответил Власов. – Несчастная любовь и все такое…

– Давно это случилось?

– Давно, лет десять уже.

– Он был талантливым фигуристом?

– Кто, Женька? – Лицо Владимира снова разгладилось. – Он потрясающе владел коньком.