Алиса, сидевшая слева, ничего не сказала. Она лишь плотнее закуталась в свою мокрую куртку и отвернулась к окну, но я заметил, как она мелко дрожит.
Больше никто не проронил ни слова до тех пор, пока наш автомобиль не остановилась перед витриной небольшого, но элегантного магазина с золотой надписью «Le Boudoir de Mlle Turpaud».
Долго задерживаться не стали. Автомобиль остановился, и я вышел на улицу под моросящий дождь. Девушки, повинуясь невидимой силе, последовали за мной. Мы вошли в тот самый «Будуар».
"
"Внутри было тепло, пахло лавандой и воском для полировки мебели. Контраст с сырой улицей был заметен невооруженным глазом. Нас тут же встретила хозяйка, миловидная женщина лет до сорока, со светлыми кудрявыми волосами, уложенными в замысловатую прическу, и профессиональной улыбкой на лице.
— Добрый день, чем могу…
— Мы быстро, — перебил я ее, изобразив на лице любезную, но торопливую улыбку. — Дела, знаете ли, дела. Мои помощницы промокли под дождем, пока мы работали.
Не могли бы вы подобрать для них что-то скромное и сухое. Только, прошу вас, как можно быстрее.
— Конечно, господин Громов! Сию минуту! — ее улыбка стала еще шире.
И это развеяло мои сомнения по поводу платежеспособности господина Громова, то есть уже меня, хотя я и так был уверен, что человек, берущий взятки, вряд ли считает копейки.
Хозяйка тут же подлетела к девушкам, цепко, но не грубо схватила их за руки и утянула прочь, вглубь магазина, за бархатную портьеру примерочной.
Ни Алиса, ни Лидия не успели даже возразить.
Они вышли через десять минут, в сухой чистой одежде. Мадемуазель Тюрпо подобрала для них простые, но добротные дорожные платья из темной плотной шерсти. Никаких излишеств, но они сидели идеально. И, по крайней мере, они больше не дрожали.
— Мы постираем их одежды, господин Громов, — проворковала хозяйка, появляясь из-за их спин. — У нас имеется своя прачечная. Будут готовы к завтрашнему вечеру.
— Крайне признателен, — сказал я, кивнув головой и направляясь к выходу.
— Пожалуйста, я очень тороплюсь, запишите все на мой счет. Я завтра заеду и расплачусь.
Она отвесила мне довольно уверенный и элегантный книксен, не выказав ни капли сомнения в моей платежеспособности. Что ж, что и требовалось доказать.
— Как вам будет угодно, господин Громов, — донеслось мне в ответ.
Мы вышли на улицу и, не говоря ни слова, забрались обратно в автомобиль.
