Тело мне больше не нужно, отчет я подам в ближайший час, дело я официально спихнул на Ковалева. Отказывать Инквизиции в такой ситуации — все равно что добровольно совать голову в пасть льву, предварительно помахав перед его носом куском мяса. Глупо и самоубийственно.
— Разумеется, мастер Корнелиус, — ответил я спокойно. — Я всегда рад содействовать Святой Инквизиции. Тело находится в прозекторской. Я как раз собирался отдать распоряжение подготовить его к хранению. Нужно только сдать отчет.
— Отчет — это бумажная формальность, коронер, — сказал инквизитор, словно не услышав моего согласия, продолжая давить по инерции.
— А душа усопшей ждать не может.
Говорить о том, что ее душа уже скорее всего растворилась, если опираться на то, что я смог прочитать в книжке, конечно же я не стал.
— Мастер Корнелиус, не сочтите за дерзость, но не слишком ли много на себя берет Святая Инквизиция, диктуя условия представителю власти, который занимается в первую очередь соблюдением интересов нашего Императора? — я произнес это максимально тактично, почти вкрадчиво, но так, чтобы стало ясно — не надо на меня давить.
— Насколько мне известно, юридическая часть расследований убийств, особенно нелюдей, на территории империи все еще находится в юрисдикции коронерской службы, а не инквизиции. Или за последние дни в законах что-то изменилось, а я не был уведомлен?
Мое лицо оставалось абсолютно равнодушным. Я видел, как на мгновение Инквизитор напрягся, на его лице заходили желваки, поэтому я тут же поднял руку в примирительном жесте.
— Но, Мастер. Одно «но». Я не предлагаю ждать, — я позволил себе легкую, едва заметную усмешку. — Я лишь уточнил, что юридически моя работа почти закончена. Но фактически тело в вашем распоряжении. Когда и куда мне его доставить? Или вы пришлете своих людей в прозекторскую?
Теперь он опешил. Инквизитор ожидал продолжения сопротивления, заготовил аргументы, а я просто резко развернул диалог и согласился, выбив почву у него из-под ног. Он быстро взял себя в руки.
— Мы прибудем в прозекторскую сегодня в три часа дня, чтобы забрать тело.
Проследите, чтобы ваши ассистенты были на месте и не чинили препятствий.
— Они будут проинструктированы.
Казалось, на этом все. Я уже собирался развернуться и уйти, но инквизитор не спешил меня отпускать.
— И еще одно, господин Громов, — его тон стал чуть менее формальным, почти доверительным, что напрягало еще сильнее. — После того, как мы уладим дела с телом, я бы хотел заехать к вам. Лично.
