Есть пара моментов, которые хотелось бы утрясти.
Он сделал паузу и добавил, глядя мне прямо в глаза:
— Как в старые добрые времена.
«Как в старые добрые времена?»
Эта фраза ударила под дых. Какие еще, к черту, «добрые времена»? Что связывало продажного коронера-оккультиста и старшего инквизитора? Память Громова молчала, словно испуганный свидетель, и я совершенно не представлял, какие вопросы мне будут задавать.
— Конечно, мастер Корнелиус, — сказал я, широко и любезно улыбнувшись, хотя внутри все сжалось в ледяной комок.
— Мой дом всегда открыт для вас. Буду ждать. Мы свободны?
Он кивнул, но его холодный, изучающий взгляд скользнул мимо меня и остановился на моих спутницах, которые все это время стояли за моей спиной, стараясь быть как можно незаметнее.
* * *Она не помнила, что именно ей снилось, но точно знала — там был отец. Она слышала его голос, чувствовала тепло его руки на своем плече, и это ощущение было таким реальным, что пробуждение стало еще больнее.
Пробуждение в чужом доме, где не было ни запаха отцовского табака, ни привычного скрипа ступеней.
Лишь лицо Виктора Громова.
Отсутствие завтрака и поездка в доки настроения не прибавляла. Но там, на пирсе, Громов снова ее удивил.
Она была уверена, на все сто процентов уверена, что он, столкнувшись с недовольством урядника Ковалева, замнет дело. Спишет все на несчастный случай, получит взятку и забудет. Так поступил бы тот Громов, который разорил ее семью.
Но этот… этот стоял как скала, и спокойно объявил, что перед ними убийство.
И даже недовольная побагровевшая морда Ковалева его не остановила. Алиса видела, как урядник сжал кулаки, и понимала, что в будущем, при первой же возможности, он еще припомнит этот случай коронеру. Но Громову, казалось, было на это совершенно наплевать."
"Затем они зачем-то зашли в таверну, где Громов о чем-то тихо говорил с бородатым дварфом, после чего их наконец-то накормили. Обычная яичница была как раз тем, что нужно. Желательно, конечно, чтобы она появилась в желудке на пару часов раньше, но сойдет и так.
Но все это время Алису беспокоил и другой вопрос. Ее одежда…
Видит небо, как же ей хотелось сорвать с себя это дурацкое платье! Она чувствовала себя в нем абсолютно не в своей тарелке. Эти складки, длинная юбка, что путалась в ногах… Ей хотелось поскорее надеть свои любимые потертые джинсы и рабочую рубашку, в которой было удобно двигаться, спорить с поставщиками и проверять работу на причале.
Она не была неженкой.
