— Прекратите! Как же вы надоели мне! Оба! Все сложилось довольно неплохо, и наша девочка приглянулась Эрлингу! Это я вам точно говорю!
— Девочка? — фыркнул Харальд, а потом захохотал. — Она сейчас хлещет вино на кухне! Истинная графиня!
— А как она поставила на место того старикашку с тростью? — Кристайн прижала руки к груди и мечтательно протянула: — Эта красотка — наша надежда отправиться в лучший мир!"
"— Ты не забыла, что они должны пожениться на Рождество? — герцог выгнул красивую бровь.
— Это главное условие. Чтобы проклятие потеряло силу, наши потомки должны соединиться между собой на Рождество, а не в другой день. Как ты это устроишь?
— Главное, вы не забывайте об одной интересной особенности… — на лице маркиза появилась насмешливая и довольная улыбка. — Твой потомок, герцог, предпочитает других дам — холодных и воспитанных, поэтому нужно было подыскать другую кандидатуру. Какую-нибудь тухлую рыбу, которая при слове «постель», падает в обморок.
Он точно не станет делать предложение Астрид!
— Значит так, — Кристайн повернулась к малышу Тобби, который сидел на подоконнике и со скучающим видом покачивал ногой. — Тобби, ты должен узнать к кому благоволит Эрлинг и все испортить. Ты понял?
— Да, госпожа, — Тобби широко улыбнулся и взъерошил густую челку. — Потомок нашего герцога должен обратить внимание на Астрид, а от остальных его нужно отвернуть!
— Правильно малыш, я надеюсь, ты все устроишь, — Кристайн ласково посмотрела на него.
— Я в тебя верю, мой дорогой.
— Глупость! Глупость и женские мечтания! Такой паршивец, как Эрлинг, никогда не женится за несколько месяцев на такой женщине! Еще и на вдове! Вы не понимаете, что затеяли! — маркиз усмехнулся и язвительно протянул: — Это настолько несовместимые истории, что случится взрыв!
— До Рождества еще три с половиной месяца! — Кристайн зло посмотрела на своего мужа.
— Ты мне сделал предложение через неделю после нашего знакомства, почему Эрлинг не может поступить так же?
— Потому что, я любил горячих женщин, дорогая, и ты мне показала свою горячность, когда позволила прижать себя на балконе, на королевском балу… — Харальд тяжело вздохнул, вспоминая прежние времена. — А здесь все по-другому… Она чужая этому миру, а он — сноб и высокомерная свинья.
