— Мне кажется, что нашего ребеночка уже и след простыл, — печально вздохнул Нилс, попивая вино. — Сразу было понятно, что эти непутевые его продадут за несколько золотых монет! Им бы вина выпить, да бесстыдством заняться!
— Но почему свекровь не взяла его? — мне было тяжело понять чувства этой женщины. — Это же ее внук!
— Ты что?! — Сесиль взглянула на меня изумленным взглядом. — Кто возьмет в свой дом, ребенка падшей женщины?! Ой, прости… Я имел в виду, что такие, как Тильда никогда такого не сделают.
— Это ужасно, — я покачала головой, представляя лицо свекрови, когда Рыжая Люси рассказала ей о младенце. — Даже сердце не екнуло!
— Да уж… Граф оставил вам наследство… — протянул Антон и повертел перед глазами ангела, отшлифованного кусочком замши. — Только ребеночка бросать нельзя. Что ж ему, сиротой расти? Не сладко это, скажу я вам…
Стук дверного молотка заставил нас замолчать и испуганно переглянуться.
— Интересно, кто это? — прошептала Сесиль, откладывая шитье.
— Пойдем посмотрим?
— Так, дамы, — Антон поднялся и направился к двери. — Я сам посмотрю, кого это принесло в такое время!
Остальные мужчины направились за ним, а мы с баронессой замыкали процессию, изнывая от любопытства и легкого волнения.
Джаспер распахнул дверь и вместе с роем снежинок в холл вошел герцог, неся большую корзину, а следом за ним появился Лукас.
— Ваше сиятельство, вот ваш младенец.
Не знаю почему, но мое сердце выдало такой кульбит, что к горлу подступила тошнота.
Я схватила корзину и, поставив ее на столик, отодвинула край грубого шерстяного одеяла.
— О Боже! Астрид! Это чудо какое-то! — раздался за моей спиной голос Сесиль, и я не могла с ней не согласиться. Чудо и есть. Золотое.
Ребенок сладко спал, посасывая палец и из-под съехавшего набок чепчика, торчал ярко-рыжий вихор.
— Как же тебя зовут?.. — прошептала я, разглядывая это чудо, и услышала как баронесса прошептала:
— Вряд ли у него есть имя.
Бедняжка."
"— Если позволите, я бы мог посоветовать вам, — от теплого дыхания, волоски на моей шее встали дыбом, — как назвать этого здоровяка.
— Конечно, — я даже пошевелиться боялась, чувствуя Эрлинга так близко. — Вы спасли малыша и имеете право дать ему имя.
— Рауд Бернард, — сказал герцог и его длинные пальцы поправили одеялко. — Рыжий сильный медведь. Посмотрите, какой он крупный.
— Святой Олаф! — раздался голос тетушки Лонджины.
