Атомный поезд. Том 1

Тугая струя окатывала испещренный ругательствами борт безответной «ракушки» и будто вымывала владевший им испуг и напряжение. Кажется, и на этот раз пронесло… Он понемногу приходил в себя.

– Как вам не стыдно, гражданин! – послышался за спиной женский крик. – Сейчас милицию вызову! Гляди, ханыга какой, а с виду приличный!"

"Фальков не сразу понял, что крик обращен к нему – ответственному сотруднику Генерального штаба, генерал-майору.

– Сейчас, сейчас, извините, – не оборачиваясь, ответил он. Вряд ли женщины запомнили лицо случайного прохожего до того момента, когда он дал им повод…

Выход из двора располагался справа, Фальков пошел влево и вскоре оказался у крутого откоса.

Рядом по мосту неторопливо ехал троллейбус. Внизу, в лощине, блестели рельсы, на которых одиноко стоял пустой товарный вагон. В нескольких сотнях метров готовилась отойти от платформы пригородная электричка.

Он начал спускаться – не прямо вниз, а наискосок, чтобы уменьшить крутизну. Ноги скользили, грязь налипала на ботинки, несколько раз он чуть не упал, выпачкав правую ладонь.

Но интуиция подсказывала, что он выбрал правильную дорогу отхода. Едва он перешел три ветки пути, как по одной со свистом пошел товарный состав, а по другой в противоположном направлении побежала электричка. Это хорошо. Они отрезали его от возможных преследователей. Впрочем, его никто не преследовал.

Перед тем как нырнуть под мост, Фальков оглянулся и похолодел: на откосе, там, откуда он только что ушел, стоял высокий, атлетического сложения светловолосый парень в куртке и джинсах.

Парень внимательно смотрел в его сторону.

Нервы у Фалькова не выдержали, генерал отвернулся, прикрыл лицо рукой и побежал изо всех сил. Через десять минут он нырнул в спасительную толчею метро и впервые радовался тесноте и обилию пассажиров. Правда, пассажиры ему не радовались, напротив – с недовольными гримасами отстранялись от перепачканного грязью толстяка. Это тоже привлекало к нему внимание, недопустимое в шпионской работе. Генерал чувствовал себя провалившим экзамен школяром.

Он точно не мог сказать, какие именно ошибки допустил, но не сомневался, что если бы Бицжеральд выставлял ему оценку за сегодняшнюю операцию, то она оказалась бы неудовлетворительной.

В рюмочной возле дома он выпил сто граммов водки, заел бутербродом с ветчиной, потом дважды повторил и почувствовал себя гораздо лучше. Во-первых, совершенно неизвестно, что это за парень. Может просто сын возмущенной женщины, вышедший проучить зассыкающего двор чужака.