И ты не оборзел показываться посторонним на глаза?
— Я и не показывался, — попытался оправдаться Чах. — У ней там в комоде письма хранятся от какого-то любовника. Ещё с той самой поры, когда графиня была относительно молода и не поскрипывала при ходьбе. Ну, я прочитал, а потом тихонечко стал вслух цитаты из них произносить, на глаза не показываясь.
Вначале Рядивская испугалась.Чуть кондрашка старушку не хватил. Но ничего, потом оклемалась и стала меня за духа того самого любовничка считать. А он, оказывается, очень её выпечку любил.
Под это дело я и устроил сеансы жертвоприношения во имя их былой любви.
Графиня пыталась проследить, куда её шанежки деваются, только не со мной ей тягаться. От этого ещё больше поверила в наличие очень сексуального, но пока не обрётшего плоть привидения.
А сегодня прямо так возбудилась от Ленкиного клиента, что про меня забыла… Ну и про выпечку в духовке тоже. Вот тебе и высокие отношения! Вот тебе и любовь всей её старушечьей жизни!
— Это получается, Чах, что тебя даже семидесятилетняя старушка бортанула? Великого наумба променяли на замочную скважину! — рассмеялся я.
— Обидно ржёшь, Данила. Тебе смехахашечки, а у меня душевная травма. Если учесть, что я в полную силу ещё не вошёл, то она вообще детская получается. Прикинь, какие возможны последствия для моей неокрепшей психики? Так и до суицида недалеко.
— Значит, в правильный буфет ты сегодня попал. Детский утренник как раз для тебя. Хватит ныть. Лучше промониторь обстановку вокруг дома. Ну, а я, пожалуй, яичницу нам сварганю.
Так уж и быть, одну рюмочку налью. Но! — поднял я указательный палец вверх, предупреждая, что началась воспитательная беседа. — Только одну! И отстань от графини. Твоё мошенничество буду приравнивать к воровству! А то что-то ты в последнее время слишком находчивый стал.
— Уговорил. Но я не мошенник. То, что тобой не запрещено, для меня разрешено. Учитывай это на будущее. Но в одном ты прав: после суккуба реально стал быстрее думать. Чувствую, что и границы моих возможностей расширились.
— Насколько? — заинтересованно спросил я."
"— Да чёрт его поймёшь. Что-то есть, но расплывчато. У меня же тоже многие вещи лишь в экстремальной ситуации раскрываются. Живёшь себе наумб наумбом, а потом — раз! — под хвостом пригорело, и приходит понимание, что делать нужно.
Во время приготовления немудрёного обеда поведал Чаху про свой разговор с императором. Думал, что наумб будет слушать вполуха, больше думая о скорой рюмке холодной водки.
