Белое солнце дознавателей. Книга 2

— Напился… — констатировал Глава, и наклонился, подцепив пальцем рукав племянника — кольца артефактов сверкнули в воздухе, когда рука бессильно рухнула обратно на пол. — … как последний низший, до невменяемого состояния. В комнату его! Живо!

Сира положили прямо поверх покрывал, слуги стянули только сапоги, прикрыли легким пледом, плотно задернули шторы и приглушили светляки.

— Ам…ням…ням… ням… ик… — малыш Юстиния перевернулся на бок, обнял подушку и умиротворенно засопел.

— Стресс, порталы, последние декады выдались непростыми… — замямлил Луций, подслеповато щурясь — в полумраке он видел хуже, только темную фигуру, замершую напротив двери.

— Он пьет, чтобы заглушить голоса в голове. У Юста всё начиналось так же, — скрипнули сапоги, прогнулось кресло — сир Блау устроился, по привычке вытянув вперед длинные ноги и поманил пальцем, единственный оставшийся в комнате светляк, к себе.

Луций молчал, боясь даже вдохнуть — тема «душевной болезни» не из тех, которые можно обсуждать открыто, только внутри семьи.

Слушать — да, нельзя — говорить. Эта та черта, которую не позволялось преступать вассалу.

— Мы ходим по кругу, опять ходим по тому же кругу, — светляк медленно вращался вокруг пальца — родовое кольцо Главы мерно вспыхивало, — сначала отец, теперь сын. Но сейчас всё протекает гораздо быстрее, чем у Юста… или он сильнее… я думал, у нас есть ещё несколько зим… нам нужно несколько зим…

— Сир… Аксель … — выговорить слово — «болен», он не так и смог.

— Сходит с ума, — буднично произнес Кастус.

 — Так же, как Юст.

Ребенок заворочался, и плед сполз на пол. Луций на цыпочках подошел ближе, чтобы прикрыть сверху. В профиль, в полумраке, Аксель настолько напоминал сира Юстиния, что дыхание перехватило.

— Он просто молод, и похож в этом возрасте на сира Юстиния…

— Луций. Ты думаешь, я не знаю, что ты прикрываешь все его выходки? Всегда прикрывал детей. Но ты не можешь не видеть, что происходит…

— Он просто молод… всегда можно найти, что сделать, чтобы наследник прислушался к голосу разума…

— Делать, — интонации Кастуса стали надтреснутыми и усталыми.

 — Он не просто похож на Юста, он — такой же. Ты не можешь не помнить, с чего всё начиналось. Сначала он тоже будет пить — несколько зим, если нам повезет, чтобы не слышать голосов в голове. Потом будет пить беспробудно. Потом, когда это перестанет действовать, перейдет на смеси… и постоянно будет говорить, что он не сумасшедший, пока не станет слишком поздно.