Белое солнце дознавателей. Книга 2

Прохладный ветер доносил запахи песка с барханов, и он оборачивался на каждый шорох, помня о том, что нужно экономить заряд единственного выданного им на двойку накопителя. Один пост — один артефакт.

— Проклятый мир, — пробормотал он, подняв голову к небу, как делал и каждую ночь до этого, в попытках отыскать знакомые созвездия. Но и мир, и небо, и даже змея, которая готовилась на костре — все было чужим.

Тревогу объявили внезапно — за ночь до эвакуации. До этого жрецы ещё надеялись удержать Мир, который трещал по швам… сшить, склеить нитями, стягивая прорехи, но… не удержали.

Он до сих пор помнил виноватые глаза брата, когда он забежал к ним перед отъездом и сборами — ему, единственному из квартала, выдали «зеленую метку» — жизнь. Проход. Право пройти.

Право на жизнь, по мнению Высших заслуживали не все.

Матери дали «черную» — и она долго мяла в руках бесполезный жетон — такой же бесполезный, как и она сама — в новом Мире не нужны старики с крохами силы.

За своей, в Храм, он не пошел — все было понятно и так.

Это Свен в их семье был кормильцем, был одаренным, носил легионерскую кирасу. Свен был полезен, он — нет.

И поэтому он убил Свена."

"Тихо. Пока не видела мать. Ударом в спину, но так, чтобы не дай Немес, не повредить доспехи. И прикопал в заднем саду, наспех закидав листьями. Забрал зеленый жетон, который даровал новую жизнь, переоделся и обрезал волосы — им всегда говорили, что они на одно лицо с братом, даром, что родились с разницей в зиму.

Он просто хотел жить.

Новый мир — новое имя, и теперь его звали — Свен.

Что делать с разницей в уровнях источника — брат был сильнее, он планировал подумать после — главное перейти. Выкрутился бы — придумал, как и всегда, именно поэтому опоздал и пристроился к чужой дивизии… и прогадал.

Но, кто знал, что это мир проклят?

Переход разлетелся на куски — ещё там, в тоннеле, который держали Главы и Жрецы, давая возможность спастись тем, кого хранили. И их колонну — вторую по счету, отправленную в этот Мир, просто разметало, как фасолины из стручка, по разным местам.

В первую декаду, когда менталисты ещё не сошли с ума — они смогли связаться с другими беженцами — одних выкинуло в горах, где можно утонуть в снегах по грудь, но зато есть лес и много дичи; других — вышвырнуло в ядовитые топи, третьих — на равнину; четвертых — на побережье; но так сильно не повезло только им — они попали в пустыню, голую, бесплодную, без еды и воды.

Куда пропала колонна, которая шла первой — не знал никто.