Белое солнце дознавателей

– Любишь Дандика-то? – поинтересовалась она наконец.

Я проглотила смешок. Единственный человек во всей Империи, которому было позволено называть так Дандалиона. В некоторых жизнях ничего не меняется.

Прошла вперед и присела на тахту, расправив юбки, попрыгала, проверяя упругость кровати. Старуха следила за мной ревниво прищуренными глазами, но я не трогала личных вещей Данда – помнила, чем это черевато.

– Любишь? – повторила она с нажимом и немного подалась вперед.

Я подняла вверх правую руку.

– Да, – сила лениво облизала пальцы, вспыхнув темным облаком.

– Не должна, но любишь, – пробормотала она утвердительно, и заковыляла за ширму. Остановилась и недовольно поманила меня следом – эк, какая непонятливая.

Вещей в шкафу не было, полки были пустыми, только одинокий теплый плащ сиротливо притулился сверху. Походные сумки стояли внизу – полные, застегнутые наглухо.

– Вещи уже собрал. Сам, – добавила она гордо. – Чтобы возвратиться.

– Данд не верит, что пройдет ритуал, – протянула я тихо.

– Чего же верить-то? Кажись, не рады ему здесь.

Я поморщилась. Старуха много лет служила личной дуэньей, была превосходно образована, и эта манера подражать говору черни – раздражала."

"– Сестра и та, последнего коня отобрать хочет… – цокнула она языком. – Что есть у мальчика? Конь только и есть, и что в сумках – вот… даже то, что на нем – дареное, чужое… не возьмет он чужого, нет, не возьмет…

– Говорите правильно.

Старуха осеклась и гневно сверкнула в мою сторону глазами. Не даром её за Хребтом за спиной зовут «Ведьма Хэсау».

– Сир Дандалион стал плохо спать по ночам… юная госпожа.

– Не такой свежий воздух, как на побережье?

– Проверяет конюшни, юная госпожа, – добавила она язвительно.

– Значит, у сира были отвратительные Наставники, – припечатала я спокойно. – Если сейчас он думает исключительно о своем райхарце. Ваша задача направить его мысли в нужное русло, а не бороться с аларийками – кто будет убирать комнату.

Маги уже жаловалась, что старуха никого не подпускает к еде Данда, проверяет всё лично, и ни одна из алариек до сих пор не пересекала порог его комнаты. Молчаливое противостояние продолжалось уже третью декаду, и пока аларийки проигрывали старой Хэсау с разгромным счетом.

Старая Стефания бесцеремонно погрозила мне крючковатым пальцем.

– Вы и так забрали у него всё, всё, что его по праву. У моего мальчика больше ничего нет.