Мне становится очень жарко, делаю вдох…
— Прекрасное предложение! Твоя Белобрысая Швабра будет тоже в восторге. Раскладушку для меня уже купил?
— Ну, ты можешь остаться здесь, с Алиной. В ней же все-таки моя кровь, она обязательно защитит тебя, — язвит Руслан.
Рожа. Самодовольна наглая рожа. Поставил в безвыходное положение. Я рассматривала все возможные варианты, только не этот.
Срываюсь, хочу ударить Юсупова, но тот объективно сильнее. Быстро нейтрализует мой умысел, крепко прижимает к себе. Утыкаюсь носом в его толстовку, в ноздри снова пробирается аромат того самого парфюма.
Приятный, сука. Ухх! Ненавижу…
Инвестор целует меня в макушку, гладит растрепанные волосы.
— Тише, маленькая.
Я слышу, как бешено колотится его сердце, кожей чувствую жар, который исходит от тела Руслана. Он тоже на взводе, но контролирует свои эмоции, из нас двоих кто-то должен сохранять трезвый ум и это явно не я.
Скрип двери, синхронно разворачиваемся в сторону звука.
— А я вам чай принесла, — как ни в чем не бывало, произносит Алина.
Ага. Долго выдумывала причину чтобы “погреть уши”?
— Выйди, дочка, не до тебя сейчас! — раздраженно кричит Руслан и тут же напрягается.
Подруга бледнеет, шатается, роняет фарфоровые кружки на пол. Звон, лязг, горячий чай разливается по паркету.
***
Руслан.
Я не выдержал, очень сложно сохранить контроль, когда вокруг тебя происходит столько событий. До этого момента, она считала меня просто другом, называла по имени, искренне смеялась и тайком рассказывала истории из жизни Степановой.
Мы виделись всего нечего, но сейчас, когда Алина услышала одно лишь слово — «Дочка», я все сильнее начал узнавать в ее милом лице себя. Где тот прежний смех и беззаботная легкость?
Нет, теперь передо мной стоит моя маленькая копия, и ее глаза все больше и больше наполняются разочарованием, ненавистью и безусловным призрением. Я вижу в них свою сущность и мне горько осознавать, что моя родная кровь, не испытывает ничего кроме ярости.
Больше всего на свете, мне хотелось уберечь Алину от грязи этого мира, обмана, зла и страшной участи, которая нависла над девушкой, по нашей с Эммой глупости.
Я подарил дочке свободу, но пожертвовал своей любовью к ней.
Да, хорошим отцом назвать меня сложно и я очень хочу в эту минуту разорваться на части, чтобы только не видеть больше этой враждебности, не сгорать от мучительного позора, за свое разбитое прошлое.
— Повтори… — почти шепотом, произносит дочь.
— Спокойно, Алин, — подбираю слова для предстоящего разговора.
