Он совершенно спокоен и расчетлив, контролирует каждый свой шаг. А я что-то нет, чувствую себя главной героиней фильма ужасов, про чокнутого маньяка.
Когда мужчина проходит треть беседки, отталкиваюсь, придерживаюсь за деревянные стены и удаляюсь в сторону бани. Раздери меня черти, но Коэн рычит, как ненормальный. Громко, свирепо, от этого звука волосы на голове шевелятся.
Частота шагов за спиной усиливается, растеряно оборачиваюсь — ублюдок тоже сорвался на бег. Успеваю обогнуть баню до того, как Коэн настигает меня сзади, накрывает своим телом, валит в рыхлый сугроб.
Он хватает меня за волосы, запрокидывает голову. Я кашляю, рот и нос забиты снегом.
— Ты моя теперь, — будто помешанный хрипит. Я, громко смеюсь, не скрываю радости. Смеюсь до слез, искренне. — Что с тобой? — продолжает мужчина.
Не отвечаю, вижу перед глазами маленькую дольку надежды, погреху, которую допустил Коэн.
Становится легче дышать, когда он отпускает мои волосы, поднимается на ноги. Я чувствую крепкий захват локтя и мгновенный рывок.
Мы возвращаемся в дом, уже внутри помещения, Коэн толкает меня в спину и спешит запереть за собой дверь.
Только сейчас, начинаю ощущать дикий холод и дрожь. С ужасом смотрю на побелевшие пальцы, стараюсь пошевелить, с трудом получается. Кожу больно колет, адски, никогда такого не испытывала.
В данный момент, мне не до Коэна, поэтому не обращаю на него внимания, сажусь на корточки, крепко прижимаю ладошки к груди. Нестерпимо. Начинаю белугой выть, истошно стонать, растирать пальцы о шерстяную ткань свитера.
— Милая… — подходит мужчина. Насильно поднимает на руки, тащит к винтовой лакированной лестнице, ведущей на второй этаж, — не нужно больше так играть.
Он точно псих, определенно. Ему случайно никто не выписывал желтый билет?
Коэн с ноги открывает дверь, заходит в комнату, осторожно укладывает меня на кровать.
Ну, все, это финиш, товарищи, отвечаю.
Забываю о физическом дискомфорте, ползу к самому изголовью, когда Коэн, отходит на пару шагов, не сводит с меня светло-зеленых пустых глаз, шумно выдыхает, стягивает через голову свою кофту.
Я в шоке, мой взгляд округляется, еще сильнее. Больше всего на свете, хочу, чтобы прямо сейчас, сюда ворвался мой Лев, чертов защитник, папаша Юсупов.
Оу, а ты что делаешь, Коэн?
Он издает невнятный звук, пытается накрыть собой сверху, отгораживаюсь руками, прижимаю коленки к груди. Матрас подо мной заметно проминается от веса тела Коэна.
