— Руслан, — склоняется над ухом доченька, — Яна же правду сказала? Ведь ты не можешь быть тем Зверем, который убил мою матушку.
Ножом по сердцу, но я стискиваю челюсть, положительно киваю головой.
Обстоятельства изменились, и теперь я твердо решил, что через две недели девчонки обе поедут со мной Грецию. Обе. И уже за границей, в спокойной обстановке, мы сумеем достучаться до Алины, постараемся объяснить. О документах можно не беспокоиться, сейчас многие сроки решаются с помощью купюр. Яна тоже пока не в курсе, пусть это будет сюрпризом.
Прошло так много лет, но я больше чем уверен, что Коэн, и его подельники, не забыли того боя. Наглого мальчишку, который посмел очернить честь уважаемых людей высшего ранга. Такие как они не привыкли проигрывать, сейчас, я бы мог вернуть всю сумму и даже больше, однако принцип превыше всего.
Именно в Греции, а если совсем, точнее, в Родосе, где я долгое время засел на ПМЖ, Яна и дочка будут в абсолютной безопасности. У меня там свой бизнес, связи и полная уверенность.
К сожалению, Россия стала теперь чужой и холодной, после смерти Эммы, я здесь гость, не более.
Однако искренне благодарен этой стране, она подарила мне дочь, еще одного ребенка и… Степанову.
Убираю последние осколки в урну, выношу чемодан Яны в коридор.
Подруг придется разлучить, на время. Из этой квартиры им будет нужно съехать, не знаю, как Яна воспримет такую новость. С утра я сниму новое жилье для дочери, где Алина сможет и дальше спокойно прятаться от ненавистного отца. Слишком опасно держать девчонок в одном месте.
Еще около получаса, тратим на объяснения Алине, сего внезапного отъезда подруги. Степанова, вновь придумывает причину — неземную любовь ко мне. И дочь, приоткрыв рот, верит, искренне желает нам счастья.
На темных затворках сознания, столь лестные высказывания в мою честь греют душу, однако по правде, могу признаться, Яна тоже весьма симпатична. Не настолько чтобы я тут же пал перед ней на колени, но все же.
— Ооо! Степанова, опять надеваешь пальто, которое я тебе подарил? Какая честь.
— Ну ведь, Руслан Тагирович, привык решать свои проблемы с помощью цацек! А что? Блонда твоя, видимо, только не гадит брильянтами, а в остальном, по уши в них купается. Верно?
Вот это взгляд, мать его. Тот самый, огненный, злой. От которого хочется стиснуть девчонку, позабыв обо всех рамках приличия. Обожаю, когда Степанова злится.
— Верно.
Выскочка приподнимает бровь, толкает меня в плечо, выходит в подъезд. Я беру ее чемодан, прощаюсь с Алиной.
