Через пару минут открываю дверцу, вхожу на территорию, потом внутрь дома.
Промокшая насквозь Степанова стоит посередине комнаты, спиной, недвижимо, словно приведение. Я, медленно приближаюсь к ней, задерживаю дыхание. Резко поворачивается ко мне, бежит навстречу, обвивает мои плечи и виснет. Придерживаю девчонку за талию, пытаюсь разглядеть ее лицо.
Что происходит?
— Руслан, единственный мой, — произносит Яна, утыкается носом мне в грудь. — Обещай, пожалуйста… Обещай, уберечь меня, от лап этого безумца. Ты моя единственная защита, любимый!
— Эм… конечно, понимаешь…
Не успеваю договорить, как Мелочь с силой отталкивается, хватается за лоб, отходит дальше и принимается нарезать круги по комнате.
— Это? Это блять, ты сейчас хотел услышать?!
Она кричит, громко, яростно. Топает ногами по полу, оставляет за собой мокрые следы.
Мой взгляд падает ниже. В носках, разноцветных, бежала по снегу. Теперь Степанову трясет, она никак не может сконцентрироваться, смеется как безумная. Вижу ее стеклянные глаза и зрачки, которые практически перекрывают радужку.
— Что он с тобой сделал?! Отвечай! Наркотой накачал? — срываюсь сам, крепко беру Яну за плечи, заставляю остановиться.
— Я член его видела, Юсупов, — пристально смотрит, сжимает руку в кулачок, подносит к моему лицу, — он воот такой!
Замираю, услышанные слова тонкой струной разрываются и бьют по вискам, обжигающим гневом. Внутри все пылает, разбивает на части, и я чувствую, как увеличивается давление, учащается пульс. Стискиваю зубы, стараюсь дышать ровно.
Это последняя ночь для Коэна.
— Он тебя тронул?
— Это не человек, Руслан, — отстраняется и уже спокойнее продолжает, — в нем нет сознания. Коэн псих, свихнувшийся на всю голову! — Яна от шока опять смеется, разводит руки в стороны. — Он хотел насильно отвезти меня на аборт, но сначала трахнуть в бане. Представляешь?
Максимально напряжен, вслушиваюсь в каждое слово сказанное девчонкой. Однако визуальные границы размываются и теперь, вижу перед собой Коэна, точнее то, что от него осталось.
Степанова замолкает, закусывает губу и растеряно смотрит на меня. Я узнаю этот взгляд, наполненный страхом.
Мы в паре метров друг от друга, лицо девушки лишается прежнего румянца и приобретает землисто-серый цвет. Она невольно съеживается, втягивает голову в плечи, еще сильнее округляет свои и без того шальные глаза."
"— Кипятком его окотила из ковшика, в плечо вроде попала или в ногу, не знаю… А потом сбежала, через маленький проем недостроенного забора.
