Скажи, а идея напитать ребенка темной магией тоже принадлежала тебе?
Я молчал, хотя внутри меня что-то оборвалось. Артейм знал меня лучше меня самого. Он был старше меня, видел, как я взрослею и меняюсь, видел мои промахи и достижения. Да, доля правды в его словах есть. Когда Аламинта пришла ко мне, умоляя сохранить ребенка, в какой-то степени моя гордыня сыграла решающую роль: именно из-за собственных гордости и уверенности, что именно мне удастся усмирить судьбу, бросить ей вызов, я спас плод, не дал ему умереть, хотя мог просто махнуть рукой и всё бы закончилось.
Я бы никогда не встретил Свету. Ничего бы этого не было. Но я слишком самоуверен, слишком спесив, чтобы позволить случаю в тот момент решать судьбу еще только зародившегося ребенка.
— Всё не так, — произнесла Света, подавшись слегка вперед, я выставил руку, призывая её к молчанию, но она словно не слышала меня, — он пытался спасти нашего ребенка. Он бы погиб без темной магии…
— Так и дали бы ему погибнуть! — закричал Артейм.
— Он опасен! Как вы не понимаете? Он вообще не должен был существовать! Вы совершили ошибку.
— Не тебе судить и называть ребенка ошибкой, — угрожающе произнесла Света.
Надо же, какая она удивительная: когда на неё напали участницы Отбора, она стушевалась, но когда один из самых могущественных людей Ардахейма набросился с оскорблениями на её ребенка, она готова напасть на него голыми руками. Это вновь… восхитило.
— А тебе, иномирянка, слова не давали, — рыкнул Артейм, прищурившись.
Света оступилась, и я придержал её за талию, прижав к себе.
Брат перевел взгляд на меня.
— Ты же понимаешь, Анвэйм, что эта информация дойдет до газетчиков?
— Понимаю, — кивнул я. — От тебя можно ждать всего, что угодно. Только в следующий раз, когда подумаешь выкрасть мать моего ребенка, прикрываясь темными, то знай, что я больше не буду следовать букве закона. Моя магия, — я ступил ближе, задвигая Свету себе за спину, — может в любой момент вырваться из-под контроля и ненароком кого-то.
убить.
— Ты угрожаешь?
— А ты? — хмыкнул я, и Артейм склонился в поклоне.
— Прошу прощения за резкость, ваша светлость. Я слишком взволнован новостями.
— Бывает, — холодно откликнулся.
— Прошу простить меня за спешку. Дела.
— Разумеется.
Артейм развернулся на каблуках и быстрым шагом преодолел коридор. Света мелко задрожала, и сама прижалась ко мне, спрятав лицо у меня на груди.
— Тише, все будет хорошо.
— Почему все так сложно? — спросила она сипло.
