Беременная для Зверя

— Как видишь, не охраняли, — пожимает плечами Ризван. — Теперь свалить бы надо. По-тихому. Думаю, тачки не зря рыскали чужие. Ждут нас.

Ризван вилками на столе выкладывает линии, как дороги. Зверь усмехается. Ныряет в карман, доставая дорогой смартфон. В его огромной руке последняя модель американского телефона кажется игрушечной.

— Ты как древний дед, брат. На карте бы показал, — машет Зверь телефоном.

Снимает блокировку экрана отпечатком. Я осторожно через плечо заглядываю. На главном экране фото. Девушка. Совсем молодая, как школьница вчерашняя.

Мальчик маленький у неё на руках. Темноволосый. Глаза огромные, тёмные. Это всё, что я успеваю разглядеть.

Зверь меня резко за шею обхватывает и к столу пригибает.

— Посмотреть хочешь? — ядовито шепчет. Хрипло и низко. Прямо в ухо. Дыханием своим опаляет, как кипятком плещет. — На меня лучше посмотри. И лицо моё запомни. Это последнее будет, что ты перед смертью увидишь. Мне ты принадлежишь. В счёт многих жизней пойдёшь.

Зверь отпускает ладонь и легонько меня толкает прочь.

"

"— В угол забейся, чтобы не видел! А то шея твоя так и просится, чтобы её сломали.

Прочь бросаюсь, как мышь, мечтаю в нору забраться, чтобы не видели и не слышали.

— Куда? — настигает окрик резкий. — В этот угол сядь, чтобы я тебя видел.

Приходится сесть между холодильником и стеной. На стул. К стене прислоняюсь плечом.

Небольшая кухня быстро наполняется гулом голосов.

Зверь позвал главарей — Пятого, Немца, Тахира и Вялого. Пятого я уже знала. Немец оказался татарином.

Невысокого роста, но крепкий и широкоплечий. Вялый внушал опасения — говорит мало, сидит боком. Но взгляд у него мутный и сам мужчина — скользкий, как угорь или мурена.

Из разговоров я поняла только то, что бандиты решили уехать через день на рассвете, разделившись.

Мне никто не разрешал вставать. Поэтому я сидела. Кажется, сидя уснула. Под бубнёж, громкий смех и грубый мужской говор. Потом вдруг пол покачнулся под ногами. Но быстро перестал качаться. Мягким стал. Пушистым, как одеяло.

Дёрнулась в сторону. Но резко меня обратно прижали. К кровати или к полу — не понимаю уже, что и где. Только теплом веет отовсюду. Пахнет пряно и резко. Мускусно.

— Спи! — тяжёлое дыхание обжигает затылок.

Сопротивляться сил нет. Меня выжали и выпотрошили.

Скомандовали спать — и засыпаю.

Только понимаю, матрас прогибается. Рядом Зверь вытягивается во весь свой огромный рост. Не человек, а гора живая, жаркий вулкан.

Ладонь свою на шее мне кладёт. Тяжёлый гнёт.