Беременная для Зверя

Обжигает жаром стального тела. Смотрит… Как будто дыру во мне прожечь хочет.

Ожидание выматывает больше всего. Я уже готова биться в истерике. Слеза ползёт по щеке. Щекочет кожу возле уха.

— Чё, Конфета, не нравлюсь я тебе?

Он серьёзно спрашивает? Как он может кому-то нравится?! Не уверена, что на всей планете найдётся хотя бы одна женщина, готовая лечь с ним в кровать по доброй воле. Нет таких. Нормальных точно нет. А продажные и гулящие — не в счёт.

Другая бы на моём месте точно соврала бы. Но я не могу.

Он бандит. Псих без царя в голове. Беспредельщик.

— Не нравишься, — говорю и словно нарочно глаза продолжаю держать открытыми.

Цепляюсь за его умопомрачающий, тяжёлый взгляд. Там черти беснуются. В полной тьме.

— Не нравлюсь.

Произносит тихо. Не угрожающе. Просто констатирует факт. Но от этого ещё больший мороз по коже продирает. Как будто тёркой прошлись и верхний слой содрали. До крови.

Потом Зверь вдруг резко отталкивается от кровати и рывком встаёт.

— Так ведь и ты мне, Пороховское отродье, не нравишься.

Планы у меня на тебя. Определённые, — говорит он и зачем-то стаскивает со своего мускулистого тела футболку."

"У меня в горле разом пересыхает. От вида его груди. С налитыми мускулами. Торс вылепленный и чёткий. Все мышцы прорисованы. Теперь, когда он наполовину без одежды, его тело кажется пропорциональным. Таким же мощным и подавляющим, но гармоничным.

Замечаю чернила. На груди что-то набито и на руке левой. На бицепсе.

— Задницу от кровати отрывай, Малая, — швыряет в меня свою футболку.

Она пахнет потом, мускусом, мужчиной и немного дорожной пылью. — Приведи себя в порядок. Пошевеливайся.

Глава 15. Арина

Зверь поворачивается ко мне спиной. Я машинально оцениваю разворот его плеч. Но потом скольжу взглядом ниже. Крик застревает в глотке, как крупный камень. Ладонь прикусываю, чтобы не заорать. Спина полностью шрамами исчерчена. Как будто с него вороны огромные мясо вживую склёвывали. Где-то шрамы очень глубокие. Где-то всего лишь побелевшие полоски тонкие, едва заметные.

Но места живого на нём очень мало. И почему то кончики пальцев чешутся, чтобы потрогать. Вживую ощутить этот кошмар. Или убедиться, что это мираж и моё больное воображение.

— Шевелись, Конфета. Или я тебе скорости придам, — бросает мне Зверь через плечо.

Топает по дому. Я иду за ним по пятам, как собачонка. Он рывком дверь распахивает и жмурится от ярких лучей солнца, бьющих прямо по глазам.

Я застываю, как вкопанная.