Беременная для Зверя

Пусть оприходует её. А то часто слишком за Малую рот свой разевать начинает.

Ревность едкой кислотой до самых кишок пронимает.

Моя она. Я — первый. Я — последний. Никто больше не тронет.

Глава 43. Арина

— Готова? — спрашивает Зверь.

Я уже не вздрагиваю от голоса его низкого и хриплого. Ворон и то приятнее каркает, должно быть. Я перестаю вскидываться всем телом на звук голоса Зверя. Привыкаю. Быть с ним или просто существовать? Не ясно.

— Готова.

Я уже одета полностью — платье длинное, платок на голове.

Утро раннее. Зверь меня разбудил сам. Но сам к тому времени уже почти собран был — волосы влажные после душа, штаны низко на бёдрах сидят. И по телефону с кем-то вполголоса общался. Завтрак стоял на столе.

Мне только умыться и одеться надо было. Он за мной наблюдал. Цеплял каждый мой жест и словно хоронил в себе. Не знаю, почему такое в голову мне приходит. Но он меня словно по кусочку собирает и изучает. Берёт эмоции, выпивает и прячет глубоко. Чтобы никто и никогда не понял, что он на самом деле обо мне думает.

Никто и никогда, даже он сам.

Я с охотой поела. Аппетит проснулся.

— После траха всегда на хавку пробивает, — едва заметно усмехнулся и не стал больше меня мучить порочными словечками.

Я как могу, стараюсь не думать о том, что было. Но это настолько сладко и волнующе, что становится страшно. Хочется ещё раз заглянуть в глаза этой суки, зовущейся наслаждением. И страшно. Страшно в нём себя потерять и стать одной из… Просто ещё одной дыркой. А дырками Зверь делится.

— Скоро поедем. Планы изменились. Кое-что забрать хочу. На этот раз ты со мной поедешь, Малая.

Я у окна стою и во двор выглядываю. Все уже собираются. Вот и Кристина видна. Непонятно, зачем Немец её всюду за собой таскает. Она такой заезженной кажется и под гогот мужской ногами передвигает.

— Не треснула ещё жопа? — слышится через стекло.

— Выносливая, прикинь… Золотой фонд.

— Золотая жопа! — гадко и грязно смеются.

Но если подумать, Кристина сама нарывалась. Никого же больше из деревни не тронули.

Только она ходила и грудью напоказ светила, и прогибалась зазывно. За что боролась — за то и напоролась. Раздерут, как кусок мяса, и бросят. Толку что от количества цацок дорогих на её шее и пальцах. Мёртвым они ни к чему. Долго не протянет, кажется."

"— Что со мной потом будет? — внезапно спрашиваю. — Даже если ты получишь желаемое. Ребёнка. Что потом со мной станет?

Зверь в этот момент футболку на своё тело мощное натягивает.