Неужели я их стираю? Ею?
Злость поднимается изнутри. Больше на себя. Я должен помнить их вечно. Должен ненавидеть дочь врага, а не думать о том, как вытрахать из неё побольше стонов. Должен быть отстраненным, провернуть на хуе и выкинуть в сторону, получив желаемое.
Не проводить рядом с ней много времени, не вестись на подкаты лисьи и губы пышные. Когда она ими хоть одно слово откровенное говорит, в голове клинит. Конкретно так. Словно подстёгивает меня и заставляет «плыть».
«Не потекла. Кончила…»
Сука кайфовая.
Дрянь цепляющая. Скромняжка, кончающая от поцелуя. Откровенно и без фальши. Цепляет…
— На ужин гостей ждём? — внезапно слышится голос Нино.
— Не сегодня. Но на этой неделе появятся наши, — отвечаю автоматически, глядя на женщину в летах.
Нино и Арес — брат и сестра. Ещё моему отцу, Бекхану, прислуживали. Но были не на тех позициях, что сейчас. Сейчас мало кто от того времени остался. Многие пострадали. За это я должен ненавидеть всё, к чему рука Пороха приложена. Как к убийству моей семьи.
Моих близких и дорогих людей.
— Девочка здесь надолго? — интересуется Нино.
— Да. Она в положении. Позаботься.
— Хорошо. Гулять ей можно?
— Только на территории. И пусть кто-то присматривает за ней постоянно. Одну не оставлять.
— Буйная? — сомневается Нино. — Не похожа.
— Не буйная. Но я знать хочу, чем она занимается, даже когда меня рядом нет.
— Целыми днями скучать ей придётся. Можно учителей нанять. Она совсем молодая. Пусть этикету поучат, языку? — предлагает Нино.
Угадывает то, о чём я только подумал сказать. Киваю согласно.
— Иди. Свободна.
Нино удаляется, а я внезапно её останавливаю вопросом:
— Нино, кто беременность Заремы наблюдал?
— Ахмедов Закир Ильясович. Уважаемый человек, очень хороший врач. Сколько деток его умелые руки приняли и к жизни возродили! Но если вы его для девочки новой хотите, то он уже давно не практикует. Закир Ильясович ещё тогда уже стариком был. А сейчас родные деда в Европу забрали, правнуков нянчить… — охотно делится сведениями Нино.
Она любит поболтать.
— Ясно. Свободна.
Она уходит.
Я просторный двор шагами измеряю. Когда Зарема понесла, я не интересовался тонкостями беременности. Жену полоскало недели три от всего. Отощала и зелёная стала, на лицо подурнела, пока легче не стало. Её наблюдали в хорошей клинике. Это всё, что я знал. Не трясся. Даже не интересовался, не мужик ли её смотрит. Не ходил по больницам — бабское это дело. Меня никак не касалось.
