— Хамит… Главный по охране, пообещал, что сегодня остальные парни появятся. Тахир среди них будет. С собаками лучше ему доверить этот вопрос.
— Банда тоже здесь живёт? — уточняю.
— Банда? — смеётся. — Нет, что ты, — взмахнув пухлой ладонью, отвечает Нино. — Дома и квартиры у всех наших в южной части города. В Чеченском квартале… Но кое-кто и здесь живёт. Вместе с прислугой. По собакам у нас Тахир главный. Высокий, худощавый парень. Может, видела? Он тоже вместе со всеми отправлялся… — болтает Нино. — Тахир всех псов дрессирует и покажет, что ты — своя.
Овчарки хоть и слушается охранников, но лучше него никто собакам не объяснит, что тебя трогать нельзя. Всех овчарок сам вырастил…
Так, рассказывая понемногу обо всём, Нино провожает меня обратно в дом. Присаживается на мягкую софу в холле, переводя дыхание.
— Я могу и сама подняться. Скажите только, куда идти. Или Ареса позову. Он сказал, что его нужно позвать, когда вернёмся.
— Не торопись, сейчас Нино встанет и сама тебе всё покажет.
Арес? Скажешь тоже… Уже вижу, как он нос поджимает недовольно и каркает.
Нино поднимается с софы и ведёт меня на второй этаж, показывая спальню, отведённую для меня. Приятная глазу бежевая отделка. Светлая и очень просторная комната с огромной двуспальной кроватью. По правую сторону от кровати стоит тумбочка, на которой я замечаю часы. Дорогие мужские часы. Это часы Зверя.
Мой пульс вмиг ускоряется. Тело жаром наполняется и лёгкость. Значит, он не передумал? Мы будем спать в одной кровати…
— А где Рустам?
— Хозяин вроде уехал.
Оставил тебя на наше с Аресом попечение, — охотно объясняет Нино. — Сейчас можешь осмотреться, отдохнуть. Все вещи в шкафу, но потом спускайся обедать."
"После ухода Нино сначала разглядываю комнату. Часть вещей уже разложена в комоде и в шкафу на плечиках развешаны юбки с блузами. Интересно, Зверь меня и здесь носит платок заставить?
Об этом ничего не сказал.
Я охотно умываюсь, освежая тело. Застываю перед зеркалом, разглядывая себя.
Осторожно провожу ладонью по плоскому ещё животу, представляя, что однажды он округлится. Будет расти. День ото дня. А вместе с ним — наш кроха.
Ребёнок. Мой и… Рустама.
Хочется верить, что планы Рустама на него поменялись. Хотя бы капельку. И на меня… А что я? Какая роль мне отведена? Ведь не говорит ничего. Абсолютно. Закрывается от меня. Ещё глубже нырнуть пытается.
Зачем? Я ему зла не желаю. Об отце почти не думаю. О матери мне никто ничего не говорил.
