К тому же я родом не из северо-кавказской глубинки, где царят порядки прошлого века, — улыбается белозубо. — Мой отец — мусульманин, но прежде всего, он светский человек, давший мне идеальное образование за рубежом. Я свободно говорю на четырёх языках, могу красиво станцевать для будущего мужа и спеть. Я умею вести хозяйство — распоряжаться слугами. У меня хорошая семья, имеющая вес в обществе. На этот раз Рустам не откажется породниться с нашей семьёй, — просто говорит Мадина.
— И слишком самоуверена, к тому же, — говорю.
— Думаешь, Рустам откажет? О нет. Сегодня лишь первый визит. Визит вежливости. Разговоры будут вестись издалека. Мой отец не станет торопиться. Он умеет ждать. Но Рустам согласится. Потому что мой отец сделает Рустаму предложение, от которого он не сможет отказаться, — перебирает тонкими пальцами ягоды, вороша их.
Мадина так уверена в себе, что ей даже не нужно задирать нос и кичиться, демонстрируя себя.
— Я знаю, кто ты, — понижает голос. — Индира сразу же позвонила мне и отцу. Она рассказала нам, что Рустам приволок в клинику дочь злейшего врага.
Ты понесла от него. Думаешь, это спасёт тебя? — Мадина обводит медленным взглядом мою фигуру, останавливая взгляд на животе, в котором уже растёт наш с Рустамом малыш. — Даже если родится сын, он никогда не станет наследником. Будет изгоем. Всегда. Потому что Рустам не женится на тебе. Никогда! Так что можешь не корчить из себя одну из нас! — чеченка внезапно перегибается через весь стол и тянется к моей голове, нацелившись сдёрнуть платок.
— Это не просто красивая тряпка, это знак веры. Ты недостойна носить его.
Я успеваю перехватить её запястье. Тонкое и изнеженное, с длинными пальцами, кончики ногтей украшены аккуратным, неброским, но изысканным маникюром.
— Убери руку, — шипит она, пытаясь отнять запястье. — Ты не имеешь права трогать меня, грязная русская шлюха!
— Ты изнеженная и избалованная дочка богатого отца, привыкшая спать до полудня. Или дольше? Но я — другая. Что ты можешь знать обо мне?
— Ты — дочь врага.
От тебя избавятся. Сразу же после того, как Рустаму надоест тебя… трахать!
Отталкиваю руку Мадины. Она растирает запястье и поглядывает на меня, уже не скрывая яда, сочащегося изнутри.
— Рустаму зачем-то нужен твой плод. Наверное, только чтобы надругаться над ним, как твой папаша надругался над семьёй Рустама! — встаёт и медленно отходит в сторону, не сводя с меня взгляда. — Но даже если так, то этот плод нужно ещё выносить… — несколько шагов в сторону.
