Говорит издалека едва слышно. — Иногда беременность бывает непредсказуемой. Иногда она прерывается в самый неожиданный момент. И тогда ты станешь бесполезной пустышкой… Я рожу Рустама законного наследника. Ты не задержишься в доме. Я об этом позабочусь, — не скрывает огня превосходства.
— Ты забываешь о том, кто я. Вы все боитесь моего отца, да? — глаза Мадины полыхают недовольством. Подтверждение того, что я могу быть права. — Боитесь так сильно, что даже сейчас… ты смотришь на меня и видишь его глаза. И начинаешь думаешь, а что… если?
Я отворачиваюсь и начинаю счищать ножом кожуру с яблока.
— Что… если? — нетерпеливо уточняет Мадина. — Ты не договорила.
— И не собираюсь. Додумай сама, — показываю ножом в сторону дома. — Тебе лучше вернуться в стены дома Алиева и сесть в укромный уголок, изображая из себя скромницу. Но на твоём месте я бы не надеялась на то, что удастся обмануть Рустама. Он хорошо чувствует ложь.
Глава 76. Арина
Я так и не знаю, чем закончился званый обед. Он затягивается, и гости потом покидают дом вместе со Зверем.
Я только из окна наблюдаю за тем, как они по дорожке удаляются. Усман и Казбек впереди идут, Мадина и Зверь чуть дальше, позади них. Они не держатся за руки и не контактируют телами, но я чувствую, что они о чём-то беседуют. Цепляюсь пальцами за широкий подоконник.
Внутри бушует море. Ураганом все прочие чувства размывает. До основания. Ничего разумного не остаётся. Только ослепляющее чувство ревности.
Остановились. Разговор продолжается. Чуть ближе стоят.
Это так мучительно больно — наблюдать за сближением и сгорать заживо с каждым сантиметром, которым стирается расстояние между запястьями Зверя, припрятанными в карманах брюк, и тонкими пальцами Мадины.
Потом Зверь останавливается и кивает мужчинам на прощание. Видимо, отец подзывает дочь к себе. Она послушно отправляется к мужчине, но на прощание едва заметно пальцами запястье Зверя цепляет.
Не знаю, какие у них порядки. Но видно, что другие. Нельзя у них с женщинами так, как он — со мной.
Даже прикосновение пальцами — украдкой, чтобы не навлечь гнев строгого родителя."
"Но со мной Зверь не церемонился. Брал насильно. Трахал. Слова похабные и предложения без цензуры.
Это всё по мне кипятком проносится, опаляя до мяса.
Со мной — можно иначе. Не разводить долгие разговоры. Не спрашивать даже.
В груди ноет так сильно, будто из неё вырвали сердце, но не залатали дыру.
Я пытаюсь отбиться руками от желания, раздирающего душу когтями.
