— Там на подходе силовики. Валить пора!
— Вовремя, — оборачивается Порох. Смотрит на тело. — Я тут закончил. Пора исчезнуть.
Стук шагов. Гогот. Дурное веселье подонков.
Вдалеке слышен вопрос Пороха. Для него, может быть, важный. Но для меня — смысла лишённый.
— Лебедей пристрелили?
Зачем этому утырку ещё и лебедей из пруда в саду отца стрелять?
Кажется, это было последнее, что отчётливо в голове мелькнуло.
Потом был треск огня. Жар, лижущий пятки. Ползком из дома. Зарема мертва. Сын тоже. По пути что-то круглое задел.
Голову отца.
Это не дом, а кладбище. Здесь только мертвецы живут.
Прочь…
Гул сильный. От огня или от демонов, ревущих внутри. Несмолкаемый ни на секунду. В больнице провалялся недолго — списывать, как полудохлого собирались. Непомнящим своё имя прикинулся. Вышвырнули в питомник для бомжей. В том изуродованном и перебинтованном никто не признал Рустама Алиева.
Мёртв он. Окончательно. Точка.
Чуть позднее выяснилось, что Порох перед смертью отобрал всё, как и говорил — деньги, ценности, имущество оказалось переписаны на каких-то левых людей.
Но везде подпись отца. Чуть кривая. Видно, дрожал, когда подписывал. Хотел выторговать жизнь. Не получилось.
Теперь у Пороха было всё, а у меня — ничего. Так начался путь Зверя.
Капли горячей воды по телу стекают. Уносятся вниз, в сливное отверстие. Кажется, что вода красная. Мыслями омыло и слезами сухими. Жжёт до сих пор. Но уже иначе. Лишь следом, а не раной.
Надо это запереть внутри — жадных демонов с их воем и жаждой мстить.
Выпустить лишь в нужный момент. Когда на пути появится тот самый — главный виновник устроенной резни.
Месть приобрела другой вкус и оттенок."
"Дочь Пороха — при любом раскладе — моей останется.
Я за дела отца пострадал, не зная о них. Малая тоже не в курсе, чем её папаша промышляет.
Похер, нужна она ему или нет. Главное, что мне она нужной стала. До дрожи.
Одежда чистая и мягкая к телу приятно льнёт. В спальне ещё сумрак прячется по углам. Но в окне уже светает. Можно увидеть, как рассвет в окна крадётся.
Не успел к кровати подойти, любуясь тонким лицом Малой.
Просыпается. Будто чувствует, что я рядом. Тянется ко мне спросонья всем телом.
Подхватываю, не чувствуя веса. Только мягкое тепло по мне разливается. Запах сладкий в голову бьёт. От неё все, до единого нервы напрягаются, от желания забрать так, чтобы внутри себя спрятать.
— Вернулся.
Сонно смотрит, пытаясь понять, какой час.
— Ещё рано. Я не хотел будить.
— Но я сама проснулась.
