Это место — скорее прикрытие для бизнеса, чем что-либо еще, достаточно обшарпанное снаружи, оно вписывается в окружающую обстановку, достаточно унылое, чтобы в него заходила лишь горстка клиентов. Те, кто здесь есть, сидят за потрескавшейся деревянной барной стойкой на потертых зеленых кожаных табуретах и беседуют с потрепанной женщиной, наливающей им коктейли. Я бросаю на нее взгляд, когда вхожу через заднюю дверь: она выглядит так, будто когда-то была красивой, но ее светлые волосы поседели и собраны в копну на голове, а фигура, которая когда-то, вероятно, была чертовски хорошей, стала мягче, что не идет ее потертым джинсам с низкой посадкой и черной майке, в которую она одета.
Я вижу тень мужчины, с которым должен был встретиться. Он устроился в самой дальней кабинке, перед ним запотевший стакан с водой и еще один с пивом, оба практически нетронутые. В тени я не могу разглядеть его черты, но вижу кольцо на указательном пальце, на которое мне сказали обратить внимание, — тяжелое золотое кольцо со звездой в центре.
Бармен бросает на меня один взгляд, затем выпрямляется и расставляет рюмки перед ожидающими клиентами, после чего начинает деловито полировать стаканы. Я одет небрежно, в черные джинсы и тонкий черный балахон, образ завершают военные ботинки, но, полагаю, одного из сыновей босса не перепутаешь. На заднем сиденье наверняка висят наши фотографии — для сравнения или для использования в качестве доски для игры в дартс.
Видит Бог, я достаточно часто использовал фотографию своего отца таким образом.
Я скольжу в кабину по потрескавшейся зеленой коже. Мужчина поднимает голову, и я вижу гладкое, почти мальчишеское лицо, двухдневную щетину, темные, почти черные глаза.
— Кариев, — говорит он ровно, и я киваю.
Ирония судьбы в том, что в этом месте я встречаюсь с поставщиком моего отца. Наркотики для вечеринок, высокооктановый кокс, молли и ЛСД — все это будет продаваться по самым высоким ценам в заведениях моего отца другими дилерами, которые получат свою долю. Этот человек, вероятно, стоит столько же, сколько и я, но мы сидим здесь, в этом мрачном баре.
Затхлый, кислый запах едва перекрывается резким ароматом лимонного очистителя и нового алкоголя, а музыкальный автомат приглушенно играет то, что выбрал бармен или кто-то из завсегдатаев. В данный момент это что-то из Linkin Park, что мне не нравится. Звук раздражает.
— Мой отец хочет, чтобы груз был доставлен к этим выходным, — тихо говорю я ему. — Чтобы доставить и раздать другим дилерам.
