— Его взгляд устремлен на Льва, и впервые с тех пор, как все произошло, я чувствую, как с моих плеч спадает напряжение. По крайней мере, не я один сегодня несу на себе тяжесть гнева Дмитрия. Похоже, он сердится и на Льва. — Если она не девственница, это сильно снижает ее ценность.
— Но не настолько, чтобы не похитить ее. — Тон Льва холодный, совершенно незатронутый. — Иван, ты осознавал свою роль в этом. Ты вообще к ней присматривался? Нашел ли ты какие-нибудь признаки наличия у нее парня?
— Это не входило в мои обязанности.
Я не имею никакого отношения к торговле людьми. — Я пожимаю плечами. — Ты сказал мне появиться в качестве ее спутника, дал понять, что у меня нет другого выбора. И я это сделал. Меня не предупредили, что я должен заранее делать домашнее задание.
Лев двигается так быстро, что я не успеваю заметить удара. В одно мгновение я ловко отбиваюсь от него, а в следующее — уже лежу на полу, кашляя, когда его кулак в бок на секунду выбивает из меня воздух.
— Отвечай с уважением, — рычит он, хватая меня за плечо и рывком поднимая на ноги, пока я снова кашляю.
— Ответ тот же, — бормочу я. — Я не знал, что должен был делать что-то большее, чем просто появиться и играть роль спутника Сабрины.
— Эта работа принадлежала Льву, — категорично заявляет Дмитрий. — Если у нее был парень, мы должны были об этом знать. Но теперь я задаю вопрос: какого хрена ты позволил ей уйти с ним?
Его голос ледяной. Я не удивлен, что он знает подробности. Я уже предположил, что кто-то ввел его в курс дела до того, как мы приехали сюда.
— Что бы ты хотел, чтобы я сделал? — Спрашиваю я. — Устроил сцену посреди торжества? Разве не поэтому твои люди отступили, потому что это именно то, чего нам не нужно было делать?
Еще один удар от Льва, его кулак впивается мне в ребра. Этот удар я предвижу, но это не меняет ни боли, ни того, как он вытесняет воздух из моих легких.
— Обращайся к своему пахану с уважением! — Рычит Лев, и я с усилием выпрямляюсь, не обращая внимания на пульсирующую боль в ребрах.
— Он также мой отец. — Я сосредоточил все свое внимание на Дмитрии, потому что, в конце концов, то, что он чувствует по этому поводу, — вот что действительно важно. Во что он верит. Лев может сколько угодно бить и унижать меня, но Дмитрий — тот, кто держит ключи от моей жизни и смерти. Именно его мне нужно убедить, когда речь идет о моем участии во всем этом. — Я сделал свою работу, отец. — Говорю я ему категорично. — Я сделал именно то, что от меня требовалось.
