Такой, которая рискует. Кто расставляет приоритеты. Кто позволяет себе хотеть.
Кем-то, кто не отвергает свои потребности и желания как невозможные.
Ведь то, что он заставляет меня чувствовать, до этого момента казалось невозможным. Словно искры пляшут по моей коже, легкие сжимаются, а кожа становится все более горячей и раскрасневшейся с каждым дюймом, который он проделывает, поднимая платье по моим бедрам. Ощущение прохладной шелковой подкладки на моей разгоряченной коже заставляет меня задыхаться, вся я напрягаюсь от любопытства и предвкушения, а он еще даже не прикоснулся ни к чему, что можно было бы назвать эрогенной зоной.
Он коснулся моих ног и ступней — и все. И все же я на грани того, чтобы задыхаться, стонать, умолять.
Я никогда не чувствовала себя так раньше.
Он останавливается, когда платье доходит до середины бедер, и его руки опускаются к моим коленям.
— Как ты себя чувствуешь, голубка?
Я беспомощно смотрю на него, мои губы приоткрываются, но ничего не выходит. Мой разум словно затуманен, и все, о чем я могу думать, — это о большем.
— Продолжай, — шепчу я, и на этот раз в его улыбке есть что-то знакомое.
— С радостью, голубка, — бормочет он, и его руки обхватывают мои колени, раздвигая их."
"От этого движения платье поднимается выше по бедрам, задираясь кверху, когда он раздвигает мои колени и прижимает их к кровати, обнажая гладкую черную ткань между ними. Я внезапно благодарна, что выбрала черное, потому что чувствую, какая я уже мокрая, ткань прилипает к моим складкам, и не знаю, смогу ли я справиться с неловкостью, когда он увидит, как сильно я промокла, а он еще ничего не сделал.
— Прижми колени к кровати, — бормочет он, и еще один толчок тепла омывает меня, когда я слышу твердую команду, произнесенную этим богатым, ровным голосом. — Или как можно ближе к ней. — Он снова легонько надавливает на мои колени, напоминая о необходимости сохранять позу, в которой он меня расположил, а затем руки в перчатках начинают проводить по внутренней стороне моих бедер.
Я чувствую, как вздрагиваю от его прикосновений. Я не осознаю, как сильно прикусываю губу, подавляя любой возможный звук, пока его руки внезапно не останавливаются на самой верхней части моих внутренних бедер, и я открываю глаза, чтобы увидеть, что он смотрит на меня.
— Не молчи, голубка, — пробормотал он. — Я хочу слышать тебя во время всего этого. Каждый твой звук возбуждает меня. Стони, умоляй или кричи, если хочешь. Я буду наслаждаться всем этим.
