Бессильный чемпион. Том 3

Провожу рукой по бледным выпуклостям. Холодные, упругие. Слегка сжимаю.

Тихо застонав, Белоснежка выгибается. Сонно хлопает глазами.

— Бес? — смотрит удивленно, как я лапаю ее пятую точку. — Ты…ты что, хочешь меня прямо сейчас?

— А ты будто не хочешь, — ухмыляясь, тереблю резинку ее трусиков. — Зачем тогда ко мне в кровать запрыгнула? Погреться?

Лицо Белоснежки красное, словно маков цвет. Чувствую, как сочное тело дрожит от странных тягучих волн из глубин. От ее природных афродизиаков чуть крышу не сносит.

— Я, правда, не готова, — щебечет и морщит лоб.

 — Наверное.

— Ну конечно.

Еще несколько секунд наслаждаюсь ее дрожащим задом под моей ладонью и отпускаю.

— Расслабься, детка, сейчас у меня нет времени тебя радовать.

Однако княжна не спрыгивает, как выпущенная из кошачьих когтей мышка, нет, решительно поджимает губы и скользит вдоль торса к поясу. Приспускает мне семейники со словами:

— Ты не достанешься целиком моей сестре! — с пунцовыми щеками заявляет. — Я тоже кое-что теперь умею!

Она неуклюже наклоняется.

Неприятные подозрения закрадываются в голову.

— Умеешь? И на ком же ты училась?

Ее пальцы обжигают мои бедра страстным прикосновением.

— Ммм…На бананах.

А, ну тогда ладно. Я откидываюсь на подушку и разрешаю себе несколько минут расслабона. Ласки Белоснежки будоражат кровь внизу торса. Натренировалась девушка знатно. Не один банан поди пострадал, хе. Кайфово, черт возьми!"

"После душа спускаюсь в гостиную во вполне благодушном настроении. День неплохо начался, а вечером опять открытое заседание Сената, хоть бы последнее.

После прений, надеюсь, меня уже никто не рискнет вызвать на поединок. Надоело время тратить на слабаков. Прошлого дуэлянта я отделал будь здоров. Переборщил слегка, но ничего, теперь другие десять раз подумают. Мне плевать на их кодексы благородного, на пресловутую дворянскую честь. Точнее не так — если что-то не способствует нормальной жизни людей, мне это не интересно. Я не собираюсь плясать по чужим правилам, которыми прикрываются для моей травли. Со школьной скамьи свежа память о Пушкине — как околопрестольные интриганы изничтожили великого поэта подковерными играми. В это раз не на того нарвались.

София забралась с ногами на диван и сидит напротив включенного телика. Смотрит новости — ничего особенного, кто-то испек самый большой в мире блин.

— Так и думала, что Настьев блефовал, — шепчет княгиня. — Иначе бы его вздернули на петле к следующему вечернему выпуску.

— О чем блефовал? — подхожу сзади.